Судьба такая

Лёгкие потихоньку, от воронки к воронке, уползали в тыл сами, а вот забирать тяжёлых было трудно – слишком хорошую мишень представляли из себя раненый на плащ-палатке и медленно тащивший его санитар. Противник видел их в бинокль и корректировал огонь пулемётчиков, охотившихся за такой лёгкой добычей. После того как уткнулись головой в землю один за другим два санитара, пришлось остановить эвакуацию тяжелораненых до ночи. Они лежали рядом в траншеях, постанывали, кто тихо, кто громко, кто предсмертно, просили попить, не всем было можно, потом иные затихали навсегда, как обессиленные рыбы в садке.

Часов в восемь наша артиллерия открыла ответный огонь, стреляли по той самой Гринёвке, ротам стало легче, но ненадолго, немцы подключили свои калибры, завязалась артиллерийская дуэль. И под аккомпанемент этой смертельной музыки проснулись замолчавшие было миномёты, опять всё завертелось – противный свист, томительное ожидание, разрыв и кратковременное облегчение – на этот раз пронесло. И так всё время.

Вскоре в небе показались самолёты, все напряглись и приготовились к самому худшему, но бомбардировщики проплыли дальше и левее, оттуда раздались приглушённые звуки бомбовых ударов.

С нашей стороны артиллерия смолкла, потом и немцы прекратили огонь. Было непонятно, то ли перестреляли они друг друга, то ли фашисты подавили мешавшие им батареи, дав возможность миномётчикам безо всяких препон продолжать свою жуткую работу. Те старались вовсю, стоны и крики стали раздаваться всё чаще.

Миномёты наконец замолчали к полудню, как ни старайся, как ни хитри, а стволы у них тоже греются и вместо выстрела по цели получается «плевок».

Но пауза в смертельной свистопляске и радость бойцов были кратковременными, снова послышался гул приближавшихся самолётов, на этот раз они явно избрали своей целью позиции схоронившихся в глубоких траншеях пехотинцев. Раздалась бессмысленная команда «Воздух!» – все и так попрятались на дне окопов, только по человеку со взвода временами продолжали вести наблюдение за противником, они должны были в полыхающем вокруг аду время от времени поглядывать в сторону деревеньки на холме.

Ещё через несколько минут юнкерсы с противным завыванием сирен приступили к своей чёрной работе. Сначала раздавался душераздирающий вой, заставлявший трепетать все фибры души и тела, потом быстрый, тонкий и через мгновение всё более мощный свист падающих бомб и наконец оглушительный разрыв. Сама земля вздрагивала всей своей нутряной сущностью в такие мгновения.