История довоенного Донбасса в символах. Дом с привидениями

То был первый случай, когда Киселёв не явился немедленно при возникновении пламени. Его более не существовало, как не существовало большой и старой страны, как не было больше большой и крепкой семьи…

– Максим, не нужно туда ходить, ну её в болото, пускай подавится своей квартирой…

– Это не её квартира, – рявкнул Макс.

– Тем более, не её и не твоя, ну её, – Маша семенила за ним по обледеневшему тротуару. В зимней обуви на скользкой плоскости, она чувствовала себя несколько увереннее старшего брата. Макс компенсировал все недостатки решительными намерениями.

Хозяйка квартира сказала: до субботы. Оказывается, она сдавала жилплощадь молодой паре, а не брату и сестре. Какая разница, спросил Максим, деньги те же самые. Большая разница, сказала хозяйка. Риту она знает с пелёнок, какую-то сестру в глаза никогда прежде не видела, не было разговоров про какую-то сестру…

– Ну, хочешь, я с Сашкой помирюсь, вместе у них жить будем? – выпалила Маша окончательный вариант мирного исхода конфликта «молодой пары».

Это Ритка-то молодая?!

Да из неё песок сыплется, блин!

Разница налицо: квартира, которую Макс снимал на пару с Ритой не была ярким и пёстрым пятном. В ней можно было кричать друг на друга, швырять вещи и обраться немедленно, при первой же возможности. Кабак, где пели певицы без музыкального слуха, был именно пятном, путь тусклым, с застоявшимся, режущим глаза запахом, но пятном.

А ещё там был охранник…

– Подожди, не вставай, у тебя за воротник попало, – голос Маши дрожал, возможно, были и слёзы, берет девочка надвинула на самые глаза.

– Всё, поднимайся. Я же говорила…

– Мне намного легче от твоей говорильни, – заверил её Макс, и не думая выбираться из сугроба. – Сука. Стервоза вокзальная.

– Это ты о ком? – поинтересовался охранник. Как раз собирался захлопнуть тяжелую металлическую дверь, чутко среагировал на комплимент.

– О той бляди, которая работает с тобой в одном борделе, – подтвердил его подозрения Максим.

– Я щас…

– Максим, идём, идём, на трамвай не успеем, – заторопилась Маша.

– Всё равно сука. Сожги, Машка, их бордель к матери растакой, – буркнул старший брат.

– Сожгу, сожгу, только идём отсюда…

Ничего не изменилось бы, даже если бы он сам достал Риту. Надо было искать крышу над головой, а не справедливость.

– Ты где прописана? – спросил он у сестры, когда вместе с ощущением мороза к нему вернулись бытовые проблемы.

– В общаге, – ответила девочка, догадываясь, к чему он клонит.