Мари из Шварцберга

И он рассказал мне то, о чём, возможно, пожалел бы любой нормальный человек, но признаки моего персонального безумия научили меня ничему не удивляться.

– Очень давно, когда автомобилей и таксофонов не было, а смерть ходила повсюду, в нашем городе жгли ведьм. По мере необходимости, конечно. Она вряд ли была, но костры полыхали.

И направили сюда одного инквизитора, абсолютного садиста. Все протоколы и допросы он вёл исправно. Но казнил, обходя закон, сжигая заживо тех, кого должны умертвить заранее.

Одну девушку обвинили в ведьмовстве.

Несчастная вряд ли хотела, чтобы вышло именно так, но с тех пор всё чаще люди видели кошмары во сне и пропадали на улицах ночью. Даже город переименовали в Шварцберг не из-за доброй славы.

Я поняла, что история окончена и спросила:

– А как раньше он назывался?

– Блауберген.

– Да, горы у нас и правда не чёрные.

– Вот именно.

– Хорошая легенда, только при чём тут вы?

– Всё сказанное – правда, а у вас слишком много вопросов.

– Простите, но у кого угодно они могут возникнуть в подобной ситуации.

– Вы хорошо изучили меня, зачем ещё какие-то объяснения?

– Потому что суть в словах, надо рассказывать, чтобы понимали другие.

– Мне кажется, что вы просто утоляете любопытство.

– Я пытаюсь не думать о боли. И вы явно хотите мне всё рассказать.

Он опустил голову, похоже, что ему стало совестно, что он подверг меня такой опасности и незнакомцу пришлось согласиться:

– Ладно, вы правы, мне действительно надо всё рассказать.

Семь лет назад. я трудился в университете на биологическом факультете и изучал светлячков, что иронично.

Я работал преимущественно ночью. Исследование обязывало. Меня раздражали яркие уличные фонари прямо под окнами, они тогда здорово меня бесили, но никто не знал, кто их установил.

Однажды вечером ко мне в лабораторию пришла женщина одетая, как бездомная, но на самом деле очень красивая и ухоженная.

Она приложила палец к моим губам, осмотрела меня и сказала: «Ты достоин». После чего резко сняла перчатку с правой руки и дотронулась до моей щеки. Пальцы её светились, а после начали сверкать глаза. В них мне виделась какая-то невероятная болезненная усталость.