Двойное стекло

И я захотела поиграть с тобой. Теперь ты моя кукла.

Ну вот, это значит точно, что его разыгрывают. Как ребёнок мог такое придумать? Какая-то ахинея! Только бы понять, где они прячутся?

Алексей на самом деле завертел головой, но, не увидев ничего подозрительного, вновь обратился к девочке:

– А как они тебя привлекли? Ты их унюхала, что ли?!

– Можно и так сказать, но скорее будет то, что я их вижу. Твои похожи на чёрный туман. Я давно к тебе приглядывалась. Ты был достоин того, чтобы умереть.

– Ясно.

Спасатели извлекли тело. Автомобиль стоял с развёрнутыми наружу “внутренностями”. Алексей медленно побрёл к нему, стараясь вновь увидеть того, кто сейчас лежал на асфальте. Санитары уже положили рядом чёрный мешок. Наверняка для того, чтобы его туда убрать. Значит всё-таки труп.

С первого взгляда это был он. Вне всяких сомнений. Но в этом он смог убедиться и чуть ранее, когда посмотрел на тело, когда оно было ещё в машине.

Увиденное потрясло Алексея. Его тело забил мелкий озноб. Разум пытался найти рациональное объяснение. Ну конечно! Просто перед ним лежал актёр, которого умело загримировали! Такое случается, когда снимают фильмы или что-то такое. Могут даже куклы создать, с реального человека, не отличишь от настоящего. Теперь понятно, почему девочка его куклой назвала. Это такая ирония.

Внезапно зазвонил телефон. Его, Алексея. Мужчина даже похлопал себя по карману штанов и ощупал карманы.

Молодой санитар проговорил:

– Это не у меня. Из машины, похоже.

– Сходи, посмотри, – попросил более опытный.

Санитар просунул голову в остов изуродованного автомобиля и долго там рылся. Знакомая мелодия, исполняющая Вивальди, времена года. Лето, если конкретнее. Ещё в юношестве он полюбил её и сразу поставил себе на рингтон, как обзавёлся первым смартфоном.

– Телефон звонит. Написано “Маришка”, – проговорил один из спасателей.

– Попробуй взять трубку. Быстрее тело опознают.

Если он мёртв, то не хотел бы, чтобы первой об этом узнала дочь.

По-видимому, девочка хотела узнать, когда папа вернётся домой. Бедняжка привыкла к его частым отсутствием дома. Но какое-то внутренне чувство говорило Алексу, что ей уже не суждено увидеть его вновь.

– Это моя дочь.