Эгрегор

– Я буду тебя звать Карвилием, ты ведь не против?! Так вот, Карвилий, я получу свои ответы в любом случае. Даже если придётся тебя развоплотить. Ты ведь знаешь кто я?

Миндалевидный уродец напрягся, вжав в плечи уши. Забавно это видеть от бюста. Видимо он знал о эгрегорах.

– Тогда я хочу знать, где живёт твой господин. Яви мне его подмир.

Существо всё так же с опаской смотрело на меня, не проронив ни слова. Может он немой?! Весьма возможно. Но как-то же он общался с Минги? Может мыслеречь?! Внутри тёмных как агат глаз моего нового знакомого, виден небольшой огонёк, похожий на разум.

Теперь осталось понять, как с ним поговорить, а главное, получить нужную мне информацию.

Перстень с заточённым в него духом, вызывал неподдельный интерес, хотелось раскрыть его предназначение, но прежде всего было задание. Я изменил своё колдовское зрение на способное различать ауру духов и предметов.

Карвилий, впрочем, как и многие известные мне духи, окрасился в тёмно-серый цвет.

– Давай начнём заново. Ты знаешь, кто твой хозяин?

По ауре существа прошла мелкая рябь.

Однозначно он знает Минги. И боится его. Значит выбранный мной способ поговорить с ним может сработать. Эх, мне бы побольше времени и я смог бы более детально изучить перстень и открыть его секреты.

– Отлично. Ты знаешь, как попасть в его дом?

Ничего не происходит. Аура осталась прежней. Может, Карвилий не в курсе, что такое дом?! Или он не знает, как его найти. Не важно. Загадочный узник перстня мне не поможет, ну да ладно.

Сделаю всё сам.

Раз Карвилий не может мне быть полезным, то оставалось раскрыть память самого предмета.

Я вернул себе обычное зрение. Теперь перстень прекратил светиться и у меня в руке отныне покоилась самая обычная драгоценность. Вернулся даже прежний облик привлекательного молодого человека. Безмятежный бюст, оправленный золотом и горным хрусталём.

Память предмета пробудилась сразу, как только я мысленно её призвал. Для удобства я разделил её на события, которые предстали передо мной в виде длинной цепочке событий.

Отдельным и самым большим, был временной кусок, в течение которого я владел предметом. Память перстня была по времени ограниченной, словно это память оболочки и постепенно угасала.

Но тюрьма Карвилия ещё достаточно чётко помнила Минги.

Чем больше я обращал внимание на картины прошлого, тем чаще я видел своего брата. Его чуть размытый образ как призрак возникал над драгоценностью, когда я открывал разные временные периоды.