Эгрегор

Божественный элемент полностью покрывал нашу форму и изнутри и снаружи и для оболочки, попади она в Пустоту, была бы бесплотной. Но тонкие физические волокна, из которых мы состояли, могли быть нарушены таким же тонким воздействием. И тогда эфир мог ичстекать из наших тел, будто кровь в Проявленном мире.

– К тому же это не сложно. Если хочешь, Ваалан, я сделаю это за тебя.

– Вылечить?! Зачем, Мифарес? Это ведь рана, полученная в бою. Я заслужил её, как и новые сапоги, что пошью из шкуры червя! Хотя и жалею, что она не ссаднит от боли моё тело.

Ты знаешь, Мифарес. Я иногда жалею, что мне уготована судьба бессмертного эгрегора, а не простой оболочки. Быть может тогда, я смог бы почувствовать боль физического тела?! Понимаешь?

Утверждения брата, о том что божественный эгрегор совсем не чувствует боли, мягко говоря не соответствовали действительности. Но наш болевой порог был несолько ниже и не замутнён боязнью повредить своё бренное тело.

– Честно говоря, не понимаю, – ответил я. – Мало того, что ты произносишь слова, очень близкие к ереси, да ещё и в стенах этого дома… Но как по мне, лучше уж управлять стадом, чем самому стать его частью.

Астральное тело не знает болезней, не стареет и его трудно разрушить… Но разве рана, нанесённая самим Пожирателем Звёзд, не может быть опасна?..

– Каким Пожирателем Звёзд, Мифарес? Ты серьёзно думаешь, что это тот червяк меня укусил? В его пасть поместятся небольшие острова, не то что мы с волком…

– Тогда что случилось?

– Хайя меня укусил.

– Хайя?! Зачем?

– Он пытался укусить червя первым. Я подставил руку. Ты знаешь, этот волк куда более своенравен, чем ты думаешь. Хотел напасть на врага раньше меня! Так нельзя.

Дальше мы пошли молча, пока широкий коридор, не вывел нас к большим воротам, окованным металлом. Здесь также на створках присутствовал знакомый символ Справедливости – распахнутый зрачок глаза, как символ того, что хозяин следит за Пустотой. По обеим сторонам стояла внутренняя стража магистра. Два воина с телами, похожими на оболочку – прямостоящие фигуры с алебардами на перевес.

Их головы были скрыты капюшонами, но там где должно быть лицо зияла лишь тьма.

Окованные створки отворились натужно и громко, открывая громадный зал, скрытый чернильной тьмой. Гулкое эхо понеслось куда-то вдаль, словно глашатай спешил известить своего господина о нашем прибытии.

Очутившись в подобном помещении, первой мыслью могло быть то, что здесь живут великаны. Но это не совсем так.