Эгрегор

Орал этим ненормальным, чтобы убирались отсюда. Ноль внимания. Ходят также, бормочут что-то себе под нос. Сумасшедшие какие-то.

Я с сомнением посмотрел на брата, волей судьбы путешествовавшего в последнее время со мной. Как по мне, сумасшедшим здесь был как раз он.

– Так почему не добежал? До них же рукой подать.

– Да понимаешь, – Ваалан задумался и совсем как делали некоторые оболочки, почесал затылок. – Они не становятся ближе, если ты идёшь к ним. Остаются словно на месте, сколько бы ты не шёл. Будто это ты стоишь и не двигаешься.

Я засмеялся:

– Это же Пустота! Здесь и не такое можно увидеть.

– Я это знаю. Пустота и мой родной мир. Но эти “капюшоны”… Они как будто не живые и живые одновременно, понимаешь? Как духи, оболочки, иллюзия и это всё сразу. В них есть всего понемногу. Хайе они тоже не нравятся.

Странный волк моего собеседника даже заслужил моё уважение. Загадочные силуэты на фоне домашнего мира Справедливости и вправду были пугающими по своей сути. С другой стороны феноменальное чутьё Хайи, могло быть плодом фантазии Ваалана.

Готичный замок, бывший пристанищем самому опасному существу в Пустоте, будто вынырнул из песчаной бури. Его крутобокие башни – древние часовые, безмолвно подпирающие неспокойное небо. Их шпили украшали белые полотнища с раскрытым глазом – эмблемой Справедливости. Многочисленные окна замка были пугающе безжизненны – ни света от свечи, ни движения, заметного глазу. Но весь наш путь до замка меня не покидало ощущение, что за нами следят сотни невидимых существ.

– Зябко здесь, жуть. Так, наверное, чувствуют себя оболочки, закопанные живыми в могилы. Холод, отчаяние и взгляды сотни существ из потустороннего мира, что хотят полакомиться твоей анимой.

Я лишь пожал плечами. Из всех мест Пустоты, в которых я побывал, Стрикс был именно тем миром, в котором лучше всего проявлялся контраст Пустоты. Небо, что практически каждую секунду рождало молнии, теряющиеся в грозовых облаках и давящая тишина, что сопровождала каждого, ступившего на землю мира Справедливости, монотонно разрушаемая неведомым молотом.

Тяжёлые многотонные ворота, бесшумно открылись, словно только и ждали, пока мы подойдём поближе. За ними, конечно, никого не оказалось. Я чувствовал невидимого духа, что был прикован к ним. Его единственной предназначением было впускать и выпускать гостей магистра, словно он немой дворецкий.

Я чувствовал страдания духа, его отчаяние и боль.