Покер на костях

– Вы похожи на адвоката из американского боевика, – мне удалось вовремя снять с языка определение «продажного адвоката», но, похоже, Пегий все понял по интонации.

– Отдаю должное вашей проницательности. Действительно, заказчик будет с вами общаться только после того, как вы дадите свое принципиальное согласие. На всякий случай. Сколько времени вам нужно на размышления?

– Если я вам скажу, что согласен немедленно, вам придется признать, что ваш таинственный заказчик находится где-то здесь, в гостинице.

– А вы готовы ответить прямо сейчас?

– Нет, завтра с утра. Сами знаете, с мыслью нужно переспать.

– Тогда я вас жду здесь же завтра, к десяти часам утра. В любом случае, ваш приезд будет оплачен в размере ста долларов. Но мне бы очень хотелось, чтобы вы сказали «да». Итак, – Пегий встал со стула.

Вслед за ним поднялся и я.

– До завтра, – сказал Пегий.

– До завтра, – сказал я и отправился к двери.

– Минуточку! – остановил меня Пегий.

– Да?

– Мы с вами немного просрочили время беседы. Наш разговор, вместе с телефонным, занял ровно два часа и десять минут. С меня еще сто долларов.

У меня хватило мужества сделать небрежный жест:

– Не нужно, десять минут туда, десять сюда.

Лицо Николая Фокина стало жестким:

– У меня очень твердые инструкции от моего клиента. Возьмите, пожалуйста, деньги.

И я не смог отказаться. Не потому, что очень хотел взять эти сто долларов. Я просто почувствовал в словах Пегого непоколебимое желание сделать это. Выполнить волю того, кого он назвал своим клиентом.

Я спрятал третью купюру к первым двум, спустился в холл.

Спустился на станцию метро «Маршала Жукова». Чувство нереальности происшедшего не отпускало меня. Я знал, что должен был или радоваться, либо ужасаться. Но вместо этого, я стоял на перроне и думал. Пегий, продажный адвокат Николай Фокин, так щепетильно относится к своим обязанностям, или так боится своего клиента?

Лучше бы – первое.

И вторая мысль: где найти обменный пункт, который работает так поздно, чтобы обменять сотню.

23 октября 1999 года, суббота, 3-00, Москва.

Михаил открыл дверь явочной квартиры своим ключом. Свет горел на кухне. Туда, аккуратно вытерев ноги, Михаил и прошел. Виктор Николаевич сидел на табурете, прислонившись спиной к стене.