Покер на костях

Приблизительно также высказался российский шпион Михаил, даже фамилии которого я так и не узнал. Но оба они, получается, ошиблись. Разговор состоялся. Он происходит сейчас.

– Артем Игнатьевич Мороз. Или Зимний, если вам удобнее кличка. Вы о нем тоже писали. Этот уважаемый и авторитетный человек, – ударение было сделано на «авторитетный», – у вас вначале вынужден работать на некий международный заговор, а потом был выведен из игры совместными усилиями украинских и российских спецслужб, перевербован, оказал неоценимые услуги по предотвращению военного переворота в Росси, а потом вы рекомендовали отправить его в ближнее зарубежье, чтобы через него контролировать русскую мафию.

Я промолчал. Все это действительно было в моем романе, и все это действительно не было совпадением. И я действительно не мог об этом знать.

– И что Артем Игнатьевич? – смог я выдавить из себя.

– Ничего. Сейчас он живет в Будапеште. У него все в порядке. Очень хорошие отношения с русской и украинской мафиями.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Пусть говорит что угодно. Пусть говорит. Лишь бы не вынул сейчас из кармана ствол… Или не стал угрожать моим родным. Мне – пусть. Лишь бы не Сан Санычу, матери и сестре.

– Он вам, кстати, передает поклон, – картонный голос Пегого летал где-то под потолком, а слова картонным конфетти падали вниз, покрывая все толстым слоем нелепых звуков.

– Спасибо, – это уже мой голос, он тоже из картона, он тоже звучит издалека.

Два картонных самолетика кружат вокруг лампы под потолком. Кружат, кружат, кружат…

– Но я хотел с вами поговорить не об этом. Я хотел с вами поговорить вот о чем.

Я открыл глаза. Пегий тактично смотрел в сторону.

– Совершенно понятно, что вы по какой-то причине получили информацию от неких спецслужб для написания этого романа. Это значит, что вы, во-первых, им известны, во-вторых, пользуетесь некоторым запасом доверия, а, в третьих, если приметесь писать новый роман на детективно-политическом материале, то это будет воспринято просто, как продолжение вашей литературной деятельности.

– Вы что, хотите, чтобы я написал книгу…

– Именно.