Ван дер Деккен. Сладость прощения

Оля была заворожена рассказом: «А что случилось с Джоанн??? А Голландец показывался ещё где – нибудь?»

Колесов отпил шампанского и продолжил:

– Джоанн ушла в монастырь, где часто плакала о своём муже – она не знала о его проклятии и поэтому молилась за него, молилась так сильно, что Бог разрешил Деккену 1 раз в 10 лет вместе со всей командой причаливать к берегу и искать свою жену, которая его полюбит. Тогда он сможет успокоиться и предстать перед Царём царей. Кто это всё видел?… Не знаю. – Колесов закончил рассказ, размяк с улыбкой в своём кресле за столом и открыл новую бутылку шампанского.

Я тогда усмехнулся:

– А кто же рассказал эту историю, если все участники ее попали внутрь водоворота?

Колесов отпил ещё шампанского:

– С борта корабля вниз, как гласит легенда, спрыгнул перед тем, как корабль погрузился в море, некий старик, который выжил и описал легенду, но его тогда высмеяли и отослали в дурдом.

Остаток вечера Ольга сидела молча, а когда случался даже самый маленький шорох, то она тихо вскрикивала и сильно обхватывала мою шею.

– Задушишь ведь! Так сильно боишься, что убить готова, – Девушка улыбнулась. Но в её взгляде было что –то загадочное и хитрое, словно бы ты смотрел в глаза рыжей лисе.

– Да!? А может и так? Что из того? Не я, так другой убьет)))

Ночь 23 марта – 24 марта 1993 года

Я всю ночь ворочался во сне (со слов Ольги, конечно). Холодный пот, как водопад, стремился вытечь из моей кожи. Я видел такие ужасы, что кровь терзала мои жилы, как волк новую жертву.

Я видел заброшенную больницу. Мы (я и ещё кто –то) были детьми и часто играли возле этого здания в салки, постоянно пытаясь поймать друг друга на слабо, чтобы один из нас вошел в помещение морга.

Во сне мне показалось, что больница заброшена. Её левая часть, словно вырванный клок мяса из левого бока гигантского чудовища. Эта никому не нужная рана была раскрыта, и сваи рёбрами торчали из земли.

Какой же ужас был просто приблизиться к этому месту. Во сне я был не один. Откуда – то появились мои друзья детства, с которыми мы всегда играли.