Паршивый отряд

Но всё же тревога словно весит в воздухе и этот красный закат, редкий и зловещий. Понятно, что до пустоши мы доберёмся только завтра, но всё же, уже сегодня так грустно и зябко в душе».

Васка шёл весело. Достал из ножен меч и рубил шапки полевых цветов вдоль обочины. В другой день учитель строго наказал бы за такую беспечность, но сегодня Годфри, казалось, не обращал внимания на поведение учеников. Словно всё, что он мог сказать, он уже сказал и теперь, положившись на волю случая, просто направил лодку их похода по течению судьбы, опустив вёсла и глядя в даль фарватера, старался предугадать, что может быть спрятано за туманом будущего.

Годфри переводил взгляд то на быстро темнеющее небо, то под ноги и смотрел, как проминается дорожный песок. Думал о прожитой жизни, и есть ли в ней какой-то смысл. Занимает ли он в этом мире место, исключительно предназначенное для него, или вместо него мог бы жить другой человек и течение жизни проглотило бы любой камушек по имени Годфри брошенный в её поток без разбора, находя приют всему и всякому на дне своих вод.

Поддаваясь обаянию сгущающихся сумерек, Васка погрузился в свои мысли: «Белый конь с пеной, закусывая удила, мчится по полю брани навстречу страшному врагу, закованному в сталь с длинным копьём на перевес. На коне сидит отважный Васка и храбро размахивает саблей, ловко джигитует. Он уже привстал на стременах для того чтобы, увернувшись от острия, направленного в его сердце, нанести смертельный удар своим кривым мечом между пластин доспеха противника.

Тот, не выдержав сокрушительного удара валится под копыта многотысячной конницы, а Васка наносит следующий удар». Ещё один цветок падает на обочину для того, чтобы засохнуть в песке дороги, не принеся никакой пользы без семян и смысла. Но храбрый воин уже выбрал новую жертву и готов лёгким взмахом руки разить придорожных врагов.

– Дорогой наш Васка, – начал пафосно учитель, – может, ты уберёшь меч в ножны и с помощью своего тугого лука добудешь нам дичь, с которой мы могли бы прийти в таверну на окраине ферм.

Иначе у нас не будет ни юридического ни морального права рассчитывать на гостеприимство хозяина сегодня вечером и нам придётся спать в холоде голодными под открытым небом.

– Учитель, но разве в таверне нас не примут из уважения к вашему статусу? Или, может, мы сделаем для хозяина таверны что-то полезное? – Спросил Порфирий.

– Самое полезное для хозяина таверны – это хорошая дичь. А статус у нас такой же, как у любого путника.