Матросская Тишина

Все на нервах, все в суете да в заботах.

– Слушаю вас.

– Я насчет сына, товарищ инспектор. Совсем задурил.

– Сколько ему?

– Да уже шестнадцать.

– Учится, работает?

– Учился в ПТУ, сейчас бросил.

– Почему?

– Говорит: не нравится специальность маляра. Не хочу, говорит, всю жизнь ходить мазуриком. Где-то вычитал у Максима Горького, что если труд – удовольствие, то жизнь хороша, а если труд – обязанность, то жизнь – рабство. Наизусть выучил эти слова Максима Горького. Грамотный…

Калерия улыбнулась.

– Да, есть такие слова у Горького. Их говорит Сатин в пьесе «На дне». Почитайте эту пьесу и растолкуйте сыну, как нужно понимать слова Сатина. Службу в армии тоже не назовешь удовольствием, а ведь все служат, служат по долгу перед Родиной. – Силясь что-то вспомнить, Калерия потерла ребром ладони лоб. – Я забыла, как зовут вашего сына.

– Анатолий.

– Ну, что он?..

– Опять, товарищ инспектор, – почти шепотом, хрипловато проговорил Перешвынов и снова покосился на дверь, словно боясь, что кто-то в коридоре его может подслушать.

– Что «опять»? Выкладывайте.

– Вчера попросил трешку – я не дал, знаю, что просит на бормотуху, так он, стервец, меня так извалтузил, что у меня до сих пор бока болят. И вы знаете, товарищ инспектор, по лицу, паразит, не бьет, знает, что будет синяк или ссадина. А это – уже улика. Все норовит по ребрам да под дых… – Перешвынов указательным пальцем ткнул себя в грудь, выше живота, – под ложечку. – В секции бокса научился. Это у них называется бросить в нокдаун, а то и в нокаут.

– Так и не дали ему три рубля?

– Нет, не дал!.. И не дам!.. – Перешвынов ершисто ощетинился и покачал головой. – Сам валяюсь на полу, а кричу свое: «Хоть убей, гад, насмерть, а копейки не дам!.. Хватит алкогольничать, пора за учебу браться!..» Видит, что от меня толку никакого, тогда за мать принялся.

– И та дала?

Перешвынов горестно вздохнул, развел руками и, втянув голову в плечи, зыркнул глазами на дверь.

– А что она сделает?.. Ее, правда, пока не бьет, а раза два тоже за горло хватал.

А в этот раз, вчера, пригрозил: если не даст трешку – напьется уксусной эссенции и подохнет у нее на глазах как собака. Так и заявил: «Напьюсь и подохну!.. Тогда вас привлекут… Да еще поплачете». Та отдала последние. А средь ночи еле ноги приволок. Да еще не один, а с дружком. И тоже, по всему видно, алкаш порядочный. Так и зырит, где что плохо лежит. А сегодня проснулись, взяли из книжного шкафа четыре тома Некрасова и смылись.