Воин и меч

Он всегда был уверен, что низость достойна смерти. Но, а вдруг чёрненький прав и ничего не меняется в мире, если благородство торжествует… Как оно всё должно быть?

Анатоль медленно, сильно и зло вынул саблю из обмякшего тела врага, отёр лезвие носовым платком и убрал её в ножны. Стояла гробовая тишина. Никто не ожидал, что из пустячной пьяной ссоры выйдет убийство такое хладнокровное и неприкрытое.

– Зачем ты это сделал? – Шёпотом спросил секундант у Анатоля. – Договор ведь был до первой крови, достаточно было просто порезать.

– Андрей был низкий человек, мир без него будет лучше. – Сухо ответил его друг.

У Николая, так звали секунданта Анатоля, больше не нашлось слов. К друзьям подошёл стоявший чуть поодаль граф, в совершенно спокойном состояние духа, словно всё происшедшее было само собой разумеющимся.

– Ты всё верно сделал мой мальчик, мужчина должен отвечать за свои слова. – И уже громко, обращаясь ко всем присутствующим, Граф сказал:

– Господа вы знаете что надо делать, а нам пора, здесь нельзя долго оставаться.

 – И, взяв под руки двух своих протеже, он быстро зашагал к выходу из кладбища. У Николая заплетались ноги, а Анатоль шёл молча, уверенно словно ничего не случилось.

Вечером, после чая, когда Анатоль сидел у окна и смотрел на то, как снег продолжает укрывать землю, в дверь постучал камердинер.

– Войди.

– Господин Вам письмо.

Анатоль взял благоухающий кусочек хорошо свёрнутой и заклеенной бумаги. Раскрыл. Там была короткая записка:

«Вы злобный и мерзкий человек, я больше никогда, никогда не хочу про Вас ничего слышать.

Анна».

Анатоль свернул эти строки и убрал в карман поближе к сердцу.

2. Благотворительное мероприятие

Первый год последнего десятилетия девятнадцатого века был голодным, неурожай, эпидемия тифа и другие неприятные уже человеческие факторы способствовали увеличению смертности и народным волнениям. В центральной России было неспокойно, приходилось возить в голодные деревни хлеб под конвоем. Анатоль участвовал в одном из таких мероприятий.

Сам вызвался, не хотелось просиживать зиму по уютным кабакам благополучного Петербурга. Совесть призывала помочь голодающим, как-то поучаствовать в народном горе. Долгий переезд поездом, потом следование за медленно плетущемся обозом сквозь заснеженные поля и перелески необъятных просторов родины. Сотни голодных озлобленных глаз и бесконечно малые меры зерна по сравнению с бездонной пустотой и безысходностью в их глубине.