Поручик Ржевский и дама-вампир

– Помогает беременным избавиться от плода? – спросила Тасенька.

– Грех страшный. – Дуня перекрестилась, а вслед за ней и Груша.

– Но вы Полушу всё равно отпустили? – спросила Тасенька.

– А что делать? – Дуня пожала плечами. – Не запирать же её.

– Могли бы и запереть до моего возвращения, – сказал Ржевский.

– Маланья Якимовна сначала хотела, – сказала Дуня, – но Полуша вся слезами изошла, на колени перед нами встала. «Пустите» говорит.

– И вы отпустили? – укоризненно спросил Ржевский.

– Не сразу, – возразила Груша.

 – Сперва Маланья Якимовна начала её упырём пугать. Говорит: «Если сейчас уйдёшь, вдруг тебя упырь схватит».

Дуня решила пояснить для Тасеньки:

– Вы ж, наверно, не знаете, барышня, что к нам намедни упырь приезжал. Богатый. Сам в коляске, с кучером. Хотел Полушу купить, но барин не продал. А Полуша очень этого упыря испугалась, и вот Маланья Якимовна, чтоб Полушу в лес не пустить, стала её стращать: «Украдёт тебя упырь, если из усадьбы выйдешь».

Рассказ подхватила Груша:

– Полуша поначалу задумалась, а затем снова заплакала: «Что ж делать, если я на сегодня со знахаркой уговорилась?» Наконец решилась: «Пойду», – говорит, а Маланья Якимовна рассудила, что ничего не поделаешь.

Если Полушу даже страх перед упырём не удержит, то ничем её не удержать. Пусть идёт. А Полуша перед уходом попросила: «Не говорите барину, пока не вернусь».

Тасенька, слушая Грушу и Дуню, уже не выглядела следователем. Следователь рад, когда его догадка подтверждается, а Тасенька загрустила и посмотрела на Ржевского так, будто просила прощения, что оказалась права.

– Где эта ваша ведьма-знахарка живёт? – спросил поручик.

– Про то Маланья Якимовна знает, – ответила Дуня.

Глава третья,

в которой герой посещает логово ведьмы, а также знакомится с дамой-вампиром

Ржевский ринулся в гостиную, где в это самое время сидела в кресле и попивала квас из фарфоровой чашки старушка Белобровкина. Возле кресла стояла Маланья и как раз отвечала на очередной вопрос:

– Да в том же кресле, где вы сидите, упырь-то и сидел.

Вон слева на подлокотнике даже следы когтей остались.

– Ох, нечисть! – воскликнула Белобровкина, приподнимая левую руку, чтобы рассмотреть бороздки на поверхности лакированного дерева. – Так значит, он говорил, что девка ему для театра нужна, а не чтоб кровь из неё сосать? Врал небось.

– Кстати о вранье, – сказал Ржевский, стоя в дверях. Из-за его плеч выглядывали Тасенька, Груша, Дуня и Петя.