Владлак. Сага о любви и таинственном проклятье

Темница сильно изменилась с прошлого раза: с потолка не капало, постоянно горела керосиновая лампа, благодаря растопленной печи комнаты стали сухими и теплыми. Но с волей, чистым воздухом и солнечным светом сравнивать было нельзя…

Услышав скрип решетки, Арта открыла глаза, потом зажмурилась и, как маленький котенок, растянулась вдоль лежака.

– Здравствуй, Арта… – произнес канись, протянув свою руку к руке Артушки. Но вдруг увидел страшные раны на запястьях девушки.

– Что это? – воскликнул он, нахмурив брови и посмотрев на Готапа.

– Не мы это, батюшка, – отвечал сторожевой, – она к полуночи в старуху обратилась, на решетку лезла, руками о металл билась, вот и изувечила себя…

– Зря вы, канись, с кончиной моей медлите, только мучения мои продлеваете, – говорила девушка. – Вы костерок развели бы, всего-то делов.

– Костерок мы всегда развести успеем, – отвечал Антвей, – а вот света белого перед решением ты можешь и не увидеть.

Арта вышла из темницы, загородившись ладонью от солнца, сделала глубокий вдох и, пожалуй, первый раз за все это время улыбнулась. Сердце Антвея – молодое, сильное сердце – трепетало от увиденного. Он был рад каждому мгновению улыбки Артушки, каждому ее вдоху. Такого он не испытывал уже очень много лет, а может быть, и никогда.

Орьга – его законная жена – была ему хоть и любима, но не по его воле взята. Отцовским уговором сватанная.

Антвей утопал в нежности Артушкиных глаз. Порой казалось, и дышать переставал канись.

Они стали гулять каждый день, говорили о жизни прошлой, о мечтах несбывшихся, а вечером Антвей провожал Арту обратно в темницу.

В этот раз Антвей прискакал к темнице на коне. Протянул руку Артушке, та вскочила на коня, обняла канися сзади, и ускакали они далеко за горизонт. Только бабка Екросинья охнула им вслед и сказала:

– Загулял мужик, ой, загулял. Жену в путь справил и слабости мужицкой поддался…

Весна царила во всем: в чистых зеленеющих лугах, в разлившихся реках, переполненных талым снегом, и, конечно, в сердцах Арты и Антвея.

Словно шкодливые дети, спрятавшиеся от родителей, они сидели на большом камне возле леса и, укрывшись одеялом, наслаждались друг другом.

Чистой водой из хрустальных озер

Жажду свою утоли.

Светом небесным наполнится взор,

В душу свою посмотри.