Владлак. Сага о любви и таинственном проклятье

Час утренний давно, а будто спят все, только скотина по полю гуляет блудней; да без пастушка…

Видит она, в лесу костер кто-то жжет. Сердцем почуяла, что туда скакать надо. Через лес путаный, через поля некошеные пробиралась Арта к дыму. А на месте сем стог сена стоит – в огне полыхает, а поверх тело Итара лежит, догорает. Слезы полились из глаз девушки, жаждой мести сердце запылало, и по следу кровавому пошла за ведьмой она.

Две версты проскакала и видит, как старая на коне Итарушкином к речке мчится.

Поднялась девушка, выхватила из ножен плетеных меч отцовский, размахнулась, и снова сила невиданная назад ее откинула. А меч в руках не удержался, в сторону ведьмы полетел, да в грудь ее воткнулся…

…Привезла я сердце любимого своего в деревню, да народу все рассказала. А люди мне и говорят, что тело старухино сжечь надо было, ибо дух черный и смерти не властен.

Поскакали мы на место то с батюшкой местным, а там никого.

Сорок дней прошло с того дня, как сны мне страшные сниться стали. Днем себя чувствую, будто всю ночь не спала; а с полуночи не помню ничего. Так вот и поняла я, что ведьма телом моим завладела и ночью дела свои черные моими руками учиняет.

– Так что, добрый человек, ты меня не жалей. Как увидишь, что ночью я в старуху обернусь, так сожги ее, и не слушай слов и не верь, а останется что после нее, в землю закопай.

Выслушал канись Артушку, голову вниз склоня, выдохнул и сказал:

– Страшную ты мне историю поведала, но верить тебе верю. А с костром мы, пожалуй, подождем недельку-другую. Теплее станет, в Мирвград-столицу птицу справим, пусть совет дают, что делать… А дворничьему скажу, чтобы крышу сегодня же поправил, сенца подстелил, да дровами печь сдобрил – не топит совсем… Девка ты больно милая, жалко такую в костер.

– Как бы не пожалел, добрый человек, с лица воду не пить… – произнесла Арта и снова прислонилась к стене.

Выйдя из темницы, канись сначала зажмурился от слепящего снега, потом положил руки в карманы шубы и посмотрел вверх.

– Хоть бы ты мне совет дал… – произнес он.

Но затянутое плотной пеленой небо с мелькавшими кое-где проблесками солнца гордо молчало.

Антвей не забыл дать наказ дворничьему о темнице, и Фириппу сказал, чтобы он письмо от его имени в Мирвград написал.

Ночь прошла тихо, без происшествий.