Венчур. Риск ради добычи

В нее входили жрецы и мудрецы, привилегии которых прописаны богом Брахмой в Ведах индуизма.

– Похоже, что летописцем у Брахмы служил один из ариев, – иронизирует Антон.

Дорога проходит по широкому ущелью, которое река промыла за миллионы лет. Она несет свои быстрые воды мимо утопающих в зелени таджикских кишлаков, огородов и фруктовых садов с деревьями, ветви которых наклонены под тяжестью спелых плодов.

– Отсюда недалеко мавзолей Панджшерского льва – Ахмад Шаха Массуда, – указывает пальцем Абдул.

– Кстати, тоже таджик, – вставляет Руслан.

– Копи и залежи драгоценных камней Гиндукуша всегда принадлежали эмирам и другим властителям Афганистана. Когда шурави ввели сюда войска, Ахмад Шах захватил копи и владел ими целых десять лет. Много камней тогда ушло на рынки южной Азии, а самые лучшие переправлялись в Лондон, где жил его брат, который их там благополучно сбывал. Братья делали большие деньги и покупали оружие.

– А сын Ахмад Шаха – Ахмад Масуд, – подхватывает Руслан, – после учебы в Англии стал принцем местных таджиков и их надеждой.

– Его отца убили два смертника, прикинувшиеся журналистами, как раз за два дня до атаки на башни-близнецы в Нью-Йорке, – покосившись в зеркало на сидящих сзади американцев, продолжает пуштун. – После этого янки разозлились, собрали коалицию и вторглись в Афганистан.

«Навигатор» проезжает большое селение, Антон высовывает руку со смартфоном из окна. Появляется сотовая связь, и тут же приходит несколько сообщений.

Денисов с облегчением выдыхает:

– Броневик на базе! Все путем.

У Абдула созревает план, и он говорит громко, чтобы слышали все:

– Э-э! Вы, конечно, знаете, что Гонконг – лучший город в Азии. Раз Питу и Лоис нельзя появляться в нем, их билеты могут сгодиться вам. Если поделим деньги на пятерых, мой человек в Кабуле вклеит ваши фото в их паспорта и поменяет несколько букв. Тогда сможете побывать в Китае.

– О, круто! В Гонконге все говорят на английском, – с готовностью поддерживает тему Руслан.

– Мы обещали полковнику вернуться, – напоминает Антон.

– Вернемся! – соглашается Руслан. – Но не сразу.

Абдул сворачивает в ивовую рощу и ставит машину прямо у горного ручья с прозрачной водой. На берегу с галечником растет барбарис, а на другом, заиленном, – облепиха. Мужчины обнажаются по пояс и, коченея от холода, плещутся в воде, смывая с себя пыль и пот.