Венчур. Риск ради добычи

Булат поворачивается к Руслану:

– А если по телефону начнется длинный разговор, ты уверен, что абсолютно все поймешь?

– Конечно! – заверяет Сафаров. – Язык пуштунов относится к индоевропейской семье, как и наш с вами.

– Таджики и впрямь что-то среднее между индийцами и европейцами, – улыбается Булат.

– Именно таджики, используя для перемещения товаров первые в мире повозки, были связующим звеном между китайцами, индусами и европейцами, – поясняет сын историка. – Благодаря такому обмену товарами древний язык ариев распространился на половину Евразии.

– Самые древние повозки на колесах со спицами обнаружили в курганах скифов на моем родном Нижнем Урале, – со знанием дела уточняет гонщик. – И вообще именно скифы первыми придумали колесницы пять тысяч лет назад. В свои лучшие времена они занимали всю Великую степь от Дуная до Китая.

– Скифы – это потомки ариев и предки русских и таджиков. В детстве папа брал меня в Куляб на раскопки, он там и познакомился с подполковником Бахромом, а я подружился с его сыном.

Археологи тогда установили, что арии поселились там четыре тысячи лет назад.

– Абдул, имей в виду, – глядя на пуштуна, говорит на английском Антон, – в броневике полный боекомплект. Если что-то пойдет не так, перестреляем всех твоих дилеров вместе с тобой, понял?

– Понимаю, – невесело произносит пуштун, берет телефон, включает громкую связь и набирает номер.

Отвечает грубый мужской голос, Абдул напоминает о себе и произносит в трубку:

– Могу в час дня.

– Давай, – соглашается мужчина и отключается.

***

К чайхане на окраине небольшого поселка Сурхоб подъезжают два черных джипа с тонированными стеклами. Из них выходят трое мужчин в темной одежде, с бородами, но без усов. Оставшиеся в джипах водители с такими же бородами внимательно следят «за поляной».

Вальяжной походкой поднявшись на террасу чайханы, брутальные бородачи усаживаются на диван для почетных гостей. Старший достает смартфон, поглядывает на фото Абдула и обшаривает цепким взглядом присутствующих.

В углу Сафаров в тюбетейке и выцветшем ватном халате ест ароматный таджикский плов. В другом углу неприметный Абдул смакует чай. Бородач с надменным видом доминантного самца подходит к нему, пуштун молча кивает на стоящий неподалеку мотоцикл.

Бородач идет к «Дукати», отвязывает рюкзак и переносит его в джип, расстегивает молнию и осматривает уложенные в рюкзак плотные желтые пакеты.