Амбиверт

 – Если не деньги, то что, наука? Вы настолько ей преданы?

– У меня свои цели и мотивы, – резко ответил Михаил, – вы спрашивали, чем мы тут занимаемся, пойдемте, я вам покажу.

Они направились в большое помещение, которое было поделено ширмами на маленькие отделы, где люди, около пятидесяти человек, занимались поставленными своим начальником, Михаилом Геннадьевичем, задачами.

– Вот все мои подчиненные, каждый работает как механизм в часах, все держатся друг за друга, и работа одного зависит от работы коллеги.

– А зачем вам вместе кабинет и лаборатория? Нельзя вам не здесь кабинет сделать? – удивленно спросила Наташа.

– Нет, я хоть и начальник, но все же небольшой, да и так удобнее. Я раньше вообще здесь один работал, а теперь вот мне людей в помощь нагнали, только место занимают и отвлекают постоянно.

– Место занимают? А как же работа как часы? – еще больше удивилась Наташа. – Вы же только что об этом там говорили.

– Для того чтобы все люди, которые там, за стеклом, это слышали и верили в это, но на самом деле толка от них мало. Я им даю задания изобрести то, что я еще будучи школьником или студентом изобретал, а они по нескольку лет над этим работают, вот как им можно серьезный проект доверить, вот и работаю сам.

– Так, а зачем вы их тут держите? И мистер Моррис в курсе, чем они занимаются?

– В курсе, в курсе… – глубоко вздохнув, ответил Михаил Геннадьевич и присел на край стола. – А держим их тут, потому что у них семьи есть, и они себя тут важными для общества чувствуют, ведь за стенами этого здания они уже никому не нужны, вот даем потихоньку изобретать. А что делать, все жить хотят.

– Хм, – ухмыльнулась Наташа, – а так, а все же чем вы тут занимаетесь? У вас же более важная задача, что аж меня вам прислали.

– Аж вас? Придержите свое самомнение, дорогуша, если вы знаете меньше, чем половину от того, что знаю я, то дела с вас не будет, у меня таких вон, – Михаил кивнул в сторону двери, ведущей в зал с остальными работниками, – полный ларчик, не знаю, что с ними делать.

– Главное не то, сколько я знаю, а что именно я знаю того, чего не знаете вы.