Боевая машина любви

Но и этих мгновений хватило невидимым с позиции Лида противникам для того, чтобы выпустить свои стрелы первыми.

Протяжно, гибельно заржала лошадь, чью грудь украсили одна за другой две стрелы.

Четверо из натянувших луки всадников были убиты сразу, еще трое успели выстрелить в невидимого врага, спрыгнули на землю и были застрелены вместе со своими лошадьми. Остальные повернули к главным силам и стремглав понеслись прочь.

Эта прохваченная зимним солнцем сцена, разыгравшаяся на счет «раз-два-три-четыре-пять», и была началом Первой Фальмской войны.

– Пластуны Вэль-Виры! – донесся крик одного из конных разведчиков.

– А я вам говорил, Лид! – ликующе выкрикнул Шоша едва ли не в лицо своему военному советнику. – Вы мне не верили, а я вам говорил – Вэль-Вире доверять нельзя! Нечисть на Вермауте – в его интересах! Видите, он даже свою дружину выслал, стеречь гору!

– Никакой дружины я пока что не вижу, – процедил Лид, стараясь за напускным равнодушием скрыть свое потрясение.

Он не мог и помыслить, что в этих безлюдных приграничных местах они нарвутся на лучников из замка Гинсавер.

– Еще увидите. А теперь, дорогой мой Лид, действуйте, как мы договорились. Надеюсь увидеть вас завтра в добром здравии.

С этими словами барон Шоша опустил забрало, пришпорил лошадь и, подняв левую руку, полетел навстречу улепетывающему разъезду.

Вслед за бароном из хвоста санного обоза устремился арьергардный отряд, тоже состоявший из конных лучников.

Всего с бароном было около шести десятков отборных сорвиголов.

С точки зрения Лида – достаточно для хорошей выволочки взбунтовавшимся крестьянам. И удивительно мало для того, чтобы выиграть бой с дружиной Вэль-Виры, которую Лиду доводилось видеть в деле – бойцам хозяина Гинсавера позавидовали бы и харренские браслетоносцы.

Шоша, словно бы подумав о том же, неожиданно остановил коня.

– Да, главное, главное не забудьте! Не начинайте боя, пока не услышите с горы Вермаут условленного крика. Ус-лов-лен-но-го!

Уж это-то Лид помнил прекрасно, ему барон плешь проел деталями своего гениального плана.

Шоша сотоварищи уже гнал вперед, к дорожной стеле. С точки зрения военного советника – на верную погибель.