Боевая машина любви

– Что именно?

– То, как меня звали. Я вам не скажу как.

– Как же мне тебя называть?

– Да наплевать как.

– Не хами. Все-таки ты сидишь в моей каюте и лопаешь мои сухари.

– Спасибо, – буркнул мальчик.

Эгин понимал, что резкость мальчика проистекает не столько от неотесанности, в целом свойственной молодому поколению Медового Берега, но в основном от страха.

От страха перед морем, бушующим за бортом. Перед Новым Ордосом, перед Пиннарином. Перед Эгином, обладателем странной репутации, хозяином «облачного» клинка.

– Вы ведь не выкинете меня в море? – спросил мальчик с ехидцей.

– Посмотрим по твоему поведению, – с педагогическим прищуром ответил Эгин.

– Тогда назовите меня на свой вкус. А я буду отзываться.

– Ты что, серьезно?

– Серьезно, – сказал мальчик. По выражению его лица Эгин понял, что на этот раз мальчонка непоколебим.

– Тогда я называю тебя… называю тебя…

И тут Эгин впал в неожиданное замешательство. Вопрос, казалось бы, был простым. Но в то же время – таким сложным! Ни одно благозвучное мужское имя не приходило Эгину в голову.

И вдруг Эгин вспомнил про человека, с которым прибыл около двух лет назад на Медовый Берег. Про такого же, как и он некогда, офицера Свода Равновесия. Только из Опоры Безгласых Тварей. Про мастера альбатросов и псов, понимавшего языки животных, про юбочника и остроумца. Про человека, который отдал свою жизнь ради спасения его, Эгина, драгоценной шкуры.

– Что ж, называю тебя… Есмаром. Тебе нравится?

– Есмаром? Ничего, жить можно.

5

Последовавший за этим час настойчивых расспросов позволил Эгину прояснить ситуацию, а заодно узнать кое-что о биографии нового пассажира «Гордости Тамаев». Эта биография показалась Эгину весьма примечательной.

Матерью Есмара была женщина, рожденная горянкой от жителя Ваи. От нее пострелу достались авантюризм, черные как угли глаза и худощавое сложение. Отцом же Есмара был один из рыбаков Ваи, горький пьяница и скандалист.

Несмотря на низкое социальное происхождение, восьми лет от роду Есмар пошел в школу. Тогда вайским учителем был незабвенный Сорго. Тот самый, что невиданно возвысился в последние два года до придворного поэта Сиятельной Княгини и получил дворянский титул вместе с приставкой «окс».