Лезвие бритвы

Его молодая жена, рыдая, цеплялась за рукав разъяренного мужа и, грубо отброшенная, упала на колени. «Проститутка!» – заорал летчик и выскочил из общежития.

Прибежавшие подруги подняли Надю, усадили на постель, прикрыли одеялом. Из бессвязных всхлипываний удалось понять, что Надя не была невинной девушкой, но побоялась сказать об этом своему любимому. Она думала, что как-нибудь скроет то, что было коротким и неудачным романом ее юности. Но летчик почел себя оскорбленным в лучших чувствах, ограбленным и обманутым.

Никакие мольбы не тронули ревнивца, он так и не появился больше.

– Может быть, ты придешь поговорить с ней? Надя твердит одно: жизнь кончена, сама себя погубила, кому нужна теперь такая?

– Ну уж и летчик, изувер какой-то! – возмутилась Сима.

– А ты взгляни по-другому. Его так воспитали. Так считается у мужчин, что очень важно, если он первый. Найдешь в любом романе.

– Нашла, на что ссылаться, на книжное старье.

– При чем тут старье? Возьми некоторые наши современные произведения – там тоже герои очень чувствительны в этом отношении.

Упаси бог, чтобы у героини был кто-то раньше, начинаются терзания, унижения. Так чего же ты от парня хочешь? Он мечтал, чтобы все было, как его учили. А дурешка Надя оказалась трусихой и не смогла ему сказать!

– Насчет книг ты права, Маргарита. Но с трусихой… Что же, встань во фронт и рапортуй: знаешь, я не невинна, хочешь – люби, а хочешь – нет? Что-то есть в этом противное…

– И в то же время ничего не сказать тоже нехорошо.

Будто прячешься от того, кто должен стать самым близким на свете, – возразила Рита.

– Да, и так и этак получается неладно. Как же быть? – задумалась Сима. – Ага, вспомнила, кто говорил о тончайшей линии, как лезвие бритвы, проходящей между двумя неверными крайностями. Маргарита, я позвоню ему, посоветуюсь насчет Нади.

– Кому это? Ох, Серафима, с чего это вдруг понадобились тебе советы? Разве поглупела?

– Не говори глупостей сама!

– Да кто же он, в конце концов? Академик, профессор?

– Без столь высоких званий.

Научный сотрудник или врач, не знаю точно.

Профессор геофизики яростно наседал на Андреева, требуя адрес Гирина. Тот уверял, что еще не знает, где живет недавно приехавший в Москву приятель и что адресный стол тоже не поможет: Гирин, наверно, прописан еще временно. Геофизик разразился проклятиями.

– Наташа меня казнит, если я вернусь без адреса. Она говорит, что никогда раньше не испытывала такой неистовой благодарности.