Афанеор, дочь Ахархеллена

Гордость и застенчивость этих детей пустыни еще надо понять, – скороговоркой ответил капитан, искоса поглядывая на неподвижного, как темно-синяя статуя, туарега. – Наш проводник окончил начальную школу в Тидикельте и, без сомнения, знает французский. Новые веяния коснулись его – видишь, он курит сигареты и не таскается с вечным копьем и щитом. Но уж что касается Центральной Сахары, тут нам очень повезло. Для поисковой экспедиции такой проводник – клад! Знающий всю страну и много ходивший с экспедициями – следовательно, понимающий, где могут идти автомобили…

– Мне не верится, чтобы такую проклятую богом местность можно было помнить во всех ее подробностях, убийственно однообразных…

– Только на ваш взгляд, Мишель, но не для сахарского кочевника и даже не на мой.

– Каким образом?

– Ткните пальцем в первое попавшееся место карты и спросите о нем Тирессуэна.

– А! Интересно! Я сейчас! – Юноша пошел к машине, угрюмо черневшей силуэтом в стороне, и вернулся с кожаной сумкой.

Лежавшие у костра сели, поджав под себя скрещенные ноги.

– Тирессуэн, можно тебя спросить? – вкрадчиво начал по-арабски Мишель, прижимая указательный палец к смутному узору горизонталей, в то время как другой геолог подсвечивал карманным фонариком.

– Спроси, я отвечу, – не меняя позы, согласился туарег, – если смогу.

– Ты был в Анахаре?

– Был.

– Знаешь ли там гору Исседифен?

– Горы Исседифен там нет, – спокойно сказал Тирессуэн, – есть гора Исадифен против адрара Незубир, в центре Анахара, и есть гурд Исседифен южнее, в Хоггаре, на юге адрара Тенджидж…

Растерявшийся Мишель увидел широкие улыбки своих товарищей и вспыхнул от необъяснимой злобы.

– А дальше? – пробормотал он.

– Дальше на юг? – переспросил туарег. – Там будет широкое тассили…

– Какое тассили?

– Тассили Тин-Эгголе.

– Ты что, и там был?

– Был, шесть лет назад.

Французские путешественники последовали его примеру.

– Мотор, – первым нарушил молчание Мишель.

За черным обрезом низкого плато на севере разлилось туманное облачко света, стало ярче и превратилось в два пучка желтых лучей, ударивших в звездное небо. Машина поднималась по крутому северному склону плато. Еще несколько минут – и глухое урчание мотора превратилось в звонкий гром.