Противно

– Здорова —, войдя первым, бросил Кир в пустоту, скинув свои тяжёлые берцы – куда пакеты девать?

– Ау, есть кто дома?

Когда мы все зашли и разулись, она выглянула к нам с вершины огромной винтовой лестницы по центру, по-домашнему в белой футболке на три размера больше и шортах (http://www.apple.com/ru), с феном в правой и расческой в левой.

– О господи, а вы не могли хотя бы написать!? Я уж подумала, что кто-то вломился…

– И тебе привет Крис —, крикнул снизу Сёма – пакеты куда нести прикажешь?

– В магазин обратно, Сём.

Ну конечно на кухню, голову включи.

Наконец, когда мы все разложили по полочкам холодильника (каким-то чудом, все уместилось), она спустилась. По-прежнему в домашнем виде, но теперь с парой изящных стрелок на уголках глаз, из-за чего Кир выдал фирменное, присвистнув:

– Во имя Аллаха, сестра! Здесь же дети!

– Ха-ха и кто же это интересно?

– Ну я, например.

***

К слову, здесь я был тогда впервые. Внешне дом поражал: двухэтажный, темно-кирпичный коттедж, глядевший на тебя снаружи двумя здоровыми фронтонами с полукруглыми большими окнами, гигантской парадной у главного входа, перед которой раскинулась неестественно, будто кричаще зелёная лужайка (серьезно, словно садовник нарочно красил ее), усеянная тропинками со встроенными в плитку светильниками.

Декоративная ограда, пара изразцовых беседок, подсвеченный со дна миниатюрный пруд с выставленные по бокам гордыми тонконогими фламинго, – в глаза назойливо бросалось игрушечное изобилие. Вероятно, следующим шагом будет огромный мраморный фонтан по центру.

Зайдя же внутрь дома, я будто очутился во дворце. Несложно было догадаться, что отец Кристины и Дани был далеко не самым простым смертным, хотя мы виделись пару раз в живую, и вблизи он таким не казался.

Стены дома трепетно чернели в сгущавшихся сумерках, насыщавших воздух промозглой свежестью. Горизонт ещё алел последними закатными лучами, заставляя тени расти и искажать линии пространства своими беспорядочными контурами.

Возле одинокой лампы на веранде собралось нервно пульсирующее облако маленьких чёрных точек, а где-то вдали по тротуару семенила одинокая сгорбившаяся от тяжести старушка, таща за собой свою двухколесную сумку с дребезгом на всю округу. На короткий миг вся улица затаилась, будто в ожидании.

Слева от старушки раскинулись необъятные просторы Города, серого, пяти- и девятиэтажного, облупленного, но с гордой, острой и нагло блестящей сердцевиной.