Фригорист

Петрович тоже еще не вполне отошел от водочных паров, поэтому не сразу и вспомнил о своем новом состоянии.

– Данилыч, ты куда? – чуть приоткрыв заплывшие глаза, поинтересовался он.

Данилыч вздрогнул всем телом и резко обернулся. Снова никого не заметив, двинулся дальше.

– Ну и черт с тобой, – пробормотал Петрович, опустил голову вниз и, не увидев своего тела, вспомнил все, что с ним приключилось.

– Эй, стой, – он вскочил с дивана, едва не опрокинув стол, и кинулся за Данилычем.

Ему просто необходимо было с кем-то поделиться своим горем, объяснить, добиться сочувствия.

А кто еще, если не Данилыч, мог бы ему в этом помочь? В плане сочувствия, естественно. Петрович догнал его уже в другой комнате, схватил за плечи и легко развернул лицом к себе.

К выражению сочувствия, даже элементарного понимания Данилыч оказался не готов. Он попытался вырваться из цепких объятий, но силенок у него не хватило.

– Да я это, Данилыч, я, – убеждал его Стрелков, обдавая крутым перегаром, – неужели не узнаешь?

– Вижу, что ты, – Данилыч слегка помотал головой, на всякий случай согласившись с призраком.

Где-то он слышал, что с призраками лучше не спорить, тогда и они ничего плохого не сделают. Только вот он не знал, что призраки употребляют спиртное.

– В том-то все и дело, Витя, – с грустью в голосе произнес Стрелков, – что не видно меня теперь. Все есть как и было: руки, ноги, голова, только не видно их.

Стрелков слегка ослабил хватку.

– Теперь-то ты понимаешь? – вопросил он Данилыча.

– Теперь-то, конечно, – согласился Данилыч, все естество которого отказывалось верить в то, чего не видно.

– Да ты пощупай меня, пощупай, – настойчиво говорил Стрелков.

– Че ты баба что ли, щупать тебя? – пожал плечами Данилыч, но все же осторожно провел рукой по руке Стрелкова, который все еще придерживал его за плечи.

– Ну, черт старый, понял теперь?

– Чего ж тут непонятного? – пожал плечами Данилыч, опуская руку.

– Да ты морду потрогай, морду, – уже более радостно приказал Петрович.

– А чего ее трогать, морду-то? – криво улыбнулся хозяин, но руку поднял и начал ощупывать свое лицо.

– Какого хрена, Данилыч, – обиженно произнес Стрелков, – чего ты ваньку-то валяешь?

– А чего? – не понял Данилыч.

– Да ты меня трогай-то, а не себя, – Стрелков снова повысил голос.

Штерн еще осторожнее, чем раньше протянул руку в то место, где, по его расчетам, должна была находиться голова.