Фригорист

 – Ты хорошо стреляешь, братан, но мозги у тебя не в ту сторону вертятся. Не было его внутри. Не было!

– Но ведь он вошел туда, – не обратив внимания на критику начальника, твердил Макс.

– Вошел.

– Внутри его не было…

– Не было.

– Получается, что он вошел и сразу же вышел обратно, – заключил Макс.

– Не мог он выйти так быстро, Макс, – покачал головой Игорь Васильевич. – Во-первых, никто оттуда не выходил, во-вторых, мы начали зачистку минут через десять, после его появления, в-третьих, я видел там его чемоданчик.

Открытый чемоданчик, Макс.

– Ну и что? – Макс бросил короткий непонимающий взгляд на своего шефа.

– А то, – подытожил свои выкладки шеф, – что он был там во время взрыва – мы его просто не заметили. Потом, когда ты все запалил, и мы сдернули, он выбрался наружу. Вот какая картина получается, приятель. А если это так, то никуда он от нас не денется. Будем ждать.

– Слышь, Василич, – Макс нахмурил брови, что-то мучительно соображая, – тогда неувязочка получается. Если этот черт исчез, вроде как у него была шапка-невидимка, тогда должен быть еще один, а?

– А ты, оказывается, не совсем дурак, Макс, – усмехнулся Игорь Васильевич.

 – Конечно, есть еще один. Вот разберемся с этим фруктом, займемся профессором.

– Профессором?.. – Мак недоуменно поднял брови. – Что за профессор?

– Узнаешь в свое время, – Игорь Васильевич растянул тонкие губы в усмешке.

– Так чего, будем ждать? – поинтересовался Макс.

– Будем, – подтвердил начальник.

* * *

Виктор Данилович Штерн был известен в городе как человек, занимающийся разведением редких аквариумных рыбок.

В выходные дни его всегда можно было найти на тарасовском базаре, где торговцы этой экзотической продукцией занимали несколько рядов. Правда сам Штерн, которого наиболее близкие люди звали просто Данилычем, рыбками не торговал, предпочитая давать советы и потягивать пиво из бутылки. У Данилыча были свои покупатели, в основном из богачей, которых мода на аквариумы заставляла щеголять друг перед другом новыми невиданными породами из южных морей. Поэтому они обращались к Данилычу и выкладывали за особенно ценные экземпляры солидные суммы, которые позволяли Штерну вести довольно сносное существование, при этом выпивая в сутки бутылок по десять пива. Дело в том, что Данилыч на дух не переносил водку и когда-то лечился от этой пагубной привычки, но организм требовал своего, и Штерн с присущей ему смекалкой решил компенсировать крепость водочного алкоголя пивным количеством.