ГУЛАГ уже не тот, но кое-что осталось

Жалел он меня, видимо помня, как я болел, и они с сестрой выхаживали меня, и как он учил меня ходить. Но это не мешало ему подшучивать надо мной.

Как-то мать сварила нам молочного супа. Налила в миску, ешьте. Он быстренько хлебает, а я недоволен, растягивать удовольствие хотел. Тогда он предложил разделить суп в миске соломиной, чтобы каждый свое ел. Не подозревая подвоха, согласился. Он со своей стороны быстренько похлебал почти весь суп, а мне ничего не осталось. Я в слезы, а он смеется.

Очередной раз задумал он подшутить надо мной.

– Хочешь я тебя от окна до порога за соломину доведу?

– Ну как ты можешь сделать это?

– А давай попробуем.

– Давай.

Взял я в рот соломину одним концом, а он взялся за другой конец. Неожиданно он отпустил свой конец, ухватил меня за губу и тянет. Я ору благим матом, но с места не сдвинулся. Мать заругалась на брата и он отпустил меня. Так ему не удалось разыграть меня.

Я с малых лет любил мастерить. Отец где-то раздобыл трофейные немецкие рубанок и маленький топорик.

Ими я и мастерил. Городки, ходули, скворечники и разную мелочь. Но наиболее сложным для меня изделием были деревянные коньки. Надо было аккуратно вытесать треугольный брусок с заострением спереди, на ребро пристроить проволоку, сбоку забить четыре скобки, привязать к ним веревочки. Коньки привязывались к валенкам, и катайся, сколько хочешь.

Как-то мать попросила меня сделать скамейку. Картошку чистить на табуретке высоко, а на детском стульчике – низко. Надо было сделать что-то среднее.

А делать было не из чего и нечем. Я взмолился:

– Как же я сделаю эту скамейку? Ведь ничего нет.

– А ты сделай как-нибудь, лишь бы было хорошо.

Стал я думать. Нашел во дворе подходящих размеров суковатую доску, где-то раздобыл четыре бруска на ножки, обрезал по размеру, обтесал, прострогал. А чем же пробить отверстия, куда вставляются ножки? Долота в хозяйстве не было. Нашел большой ржавый и кривой гвоздь, выпрямил, на обухе топора расплющил острый конец и заточил.

Получилось что-то вроде долота.

Стал пробивать отверстия в доске. Лезвие гнется через три-четыре удара. Надо поправлять. С горем пополам пробил отверстия и закрепил ножки. Получилась неказистая, но достаточно прочная скамейка. Мать осталась очень довольной.

– Ну вот и получилось хорошо. А говорил, что нельзя сделать.

Стремление мастерить часто заканчивалось травмой. Обычно это были порезы или ушибы, но один раз была довольно серьезная травма.