Реанимация души

– Доминик, мы понимаем, это тяжело, но постарайтесь вспомнить…

В пакетах было несколько вещей. Стальной кулон, имеющий странную, но очень знакомую мне треугольную форму. Трубка для курения табака, мне вообще было не понятно, как она не сгорела.

– А вот и последняя вещь… её мы нашли на месте столкновения, возможно, эта папка с листками бумаги была отброшена от самого эпицентра взрыва, и ей каким-то образом удалось не сгореть.

Вся бумага была исписана какими-то иероглифами. Бумага очень обгорела.

Невооружённым взглядом было видно, что это очень древние листки, времён, когда вся письменность была ещё на папирусе.

– Вот последний лист, который, возможно, и прольёт свет, – сказали полицейские и протянули листок.

Они передали его мне. Увидев почерк, меня одновременно окутал жар и дикий холод. На листке не было глубокого смысла и подсказок. Скорее, наоборот, это ещё больше запутало мои и без того отсутствующие мысли. Но я душой чувствовал, что это послание адресовано именно мне и этот почерк так предательски знаком.

На листке была надпись: «Доминик, ничего не бойся. Ты просто верь. Я люблю тебя». И снова у меня закружилась голова, я побледнел и слился в один цвет с белыми стенами госпиталя… последнее, что я услышал, как один из полицейских прокричал: «Доктора, срочно»!

Да, нашатырный спирт – это прям адреналин в мозг. Я немного пришёл в себя, а окружающие меня сотрудники правопорядка, которых даже и полицейскими было сложно назвать, удалились из палаты.

«Странная у них, однако, здесь форма» – подумал я. Они скорее были похожи на жандармов с лицами восемнадцатилетних юношей.

И вот, после моего очередного отключения от сети, я закрыл глаза и удалился из реальности сего бытия; мне приснился странный сон о каких-то старинных часах, где стрелка снова замерла на четвёрке.

Глава 8. Табак

Раздался телефонный звонок.

– Алло.

– Халоу!

Я сразу понял, кто звонит. Это был Андрей.

– Доминик, я завтра улетаю в Россию до конца семестра.

Буду отсутствовать довольно долгое время. Давай сегодня увидимся?

– Конечно! А где?

В принципе, можно было и не спрашивать. У нас было только одно место для встреч. Это заведение, где проходили бенефисы Андрея.

– Ладно, давай тогда после семи вечера.

– Отлично.

Было ещё три часа дня. К тому же воскресный день опьянял своей ленью и меланхолией. Идти мне никуда не хотелось. На душе был какой-то штиль.