******ный мир

– Послушай, а можно ты обратишься ко мне на моем обратном пути? Я, как бы тебе сказать, спешу, – сказала девушка со зрелым взглядом (и молодой душой в зеленых глазах).

Она увидела, как сорока пяти летняя женщина смотрит на нее исподлобья своими зелеными глазами. Она наверняка собиралась возразить и подчеркнуть важность ее поручения, но мисс с поднятым воротником умудрилась заткнуть миссис.

– Мы идем к ментору.

– А? К этому старому дебилу? Хорошо, обращусь на обратном пути, – ответила она. – Привет, Джон.

Парень едва не выронил книгу, когда понял, что его вдумчивость кто-то поразил (наверное, его, как и всех, затянула «Песнь ветра и камня» и ее обложка, на которой изображался грустный лорд, облокотившийся на ручку собственного меча).

– Привет, Иурис, – ответил он и продолжил читать.

Иурис поправила шляпу и с подозрительной легкостью прекратила отнимать время охотников. Мужчина отошел от стола и направился к лестнице (очень большой лестнице).

– Ребята, она меня загрызет – по лицу же видно… – сказал человек, сидящий за решеткой.

Его шею обволакивала красная ткань, из-под которой сыпался песок при малейшем движении. Его одежда воняла блювотиной, а выглядела так, словно он побывал во рту у бегемота.

Джон посмотрел на него и улыбнулся, а его наставница поначалу улыбнулась, но потом нахмурилась (видимо, почуяв запах).

Женщина со значком «омега» на груди не сказала ни слова, но смотрела вслед охотникам, пока те не скрылись из виду в дверном проеме. Только они ушли, как та достала из ящика оливки, перепелиные яйца и конфеты.

В ПУТИ

4254 год, 70 день лета

Ступени двигались вниз, давили числом, делали из охотников посмешище. Длинные ноги долго двигали двоих человек наверх. Двери то и дело встречали их каждые два пролета. Казалось, что кончиться этот вертикальный коридор не способен, потому как каждый раз, когда охотники закрадывались на новый этаж, кавалькада ступеней предлагала поскакать (как назло) еще дальше. Пятнадцать пролетов неприятным пятном отпечатались в памяти прытких, но потрепанных охотников.

Всему виной это нелепое путешествие по пролетам, напоминающим поражающий парадокс сознания (постоянно передвигаешься, но почему-то не отдаляешься и не приближаешься к концу и будто бы идешь в никуда). На шестнадцатом пролете широкие плечи шаркнули дверной проем, что что-то за собой скрывал. На чистой лестнице номер девять частично отклеился, но череда частых сердечных повторений прекратилась.