******ный мир

– А на ком же я сейчас стою?

Лили поднялась на носочки, чтобы приставить гвоздик к краю оконной рамы.

– Ну, ты стоишь на воздухе. По крайней мере, я так вижу.

– Можешь погладить Черта и убедиться, что он реален, – сказала девочка.

– Ну уж нет, – ответил Харон. – Я не простой смертный, поэтому меня провести не получится. Я знаю тебя как облупленную.

Девушка с белой прядью волос вмешалась в потасовку:

– Харон на самом деле все чувствует – он просто много терпит, – сказала она.

– Лоскут мне в зад! И какого черта столько охотников нынче развелось? В этом году число поступивших в академию Цитадельфии превысило…

– Превысило число всех прошлых лет.

– Пэтр, одиннадцать лет; пробовал свои силы в Академии Ферстандбурга, в которой обучают магическим искусствам. С позором провалил все вступительные испытания, после чего направился в учреждение охотников, но там уже с отличием сдал экзамен, – прочитал Харон.

– Ой, а там, случайно, ничего не сказано про новую коллекцию у охотников? Я как-то забыла глянуть, завезли ли им их стильные плащи?

Харон перелистнул страницу с таким одолжением, будто девушка напротив него попросила простить долг в несколько чешуек. Забинтованный человек приосанился, и его ноги чуть не упали со стола.

– Ой, а плащи и правда со вкусом, – сказал он.

Лили пыхтела до тех пор, пока из ее рук не посыпались гвозди.

– Лили, может, Харон прав? Может, лучше оставить эту затею? – вмешалась девушка за столом.

– Ты посмотри, что теперь со стеной! «Вот это трещина!» – сказал Харон.

– Трещин тут и без альтруизма Лили полно…

Харон выглянул из-за газеты.

– Слушайте, если вас так не устраивают эти стены, то просто обратитесь к вампиру – он сделает вас слепыми, – сказала мумия.

– Ты такой добрый… – сказала девушка.

– Не правда! Это Фокси добрый, а Харон противный, – ответила Лили.

Харон, по всей видимости, был настолько солидарен с мнением Белого локона (и оно настолько его устраивало), что он в ее защиту тут же произнес:

– Девочка, это называется иронией…

В тишину ворвался противный звук, похожий не то на звон колокола, не то на треск искрящейся розетки. Девочка вздрогнула и грохнулась прямо на забинтованные ноги.