Одноглазый Валет

 – Что бы о твоих проделках подумал дедушка?

– А я тебе повторяю – дойдем, и убедишься, – отвечала Кира.

– Ты была там?

– Нет, мне рассказывали.

– Кто?

– Ну, Антоша, ну какая разница.

Он надул губы и стал глядеть на неунывающую реку. Где-то наверху солнце жгло голые скалы каньона, а здесь под тенью застывших буков пахло свежестью, и прохлада поднималась от речной воды. Здесь дышалось полной грудью, и не сковывало горло удушающее марево знойного лета. Антон смотрел на трепетный, но по-своему могучий мир природы и думал о том, что ей, природе, всё равно – она была, есть и будет, а он оглянуться не успеет, как наступит и его час отправится к предкам в гнетущую и пугающую пустоту.

А Кира тем временем, сидя на корточках, поливала голову холодной водой, смывала с лица грязь и засохший солёный пот. Ахала, фыркала, тёрла щёки и в итоге встряхнула влажными волосами, расправила широко плечи:

– Как будто новая жизнь началась!

Она дёрнула Антона за рюкзак:

– Давай, немного осталось, и ты воочию увидишь.

– Не пойду, пока ты мне не пообещаешь, – он поднял на неё преданные глаза. – Ты ведь не обманываешь?

– Есть слухи, но дыма без огня не бывает, правда? Вспомни дедушку, как любил он приключения. Кто бы ещё повёл нас за собой?

Антону стало неприятно: да, вспомнили дорогого человека, однако как-то неправильно вспомнили – вот сестра смеётся, река весело шумит.

– Мне не хватает деды.

Грусть тенью легла на лицо Киры. Девушка сказала:

– Вероятно, сегодня ты его услышишь.

Она устремила взгляд куда-то вдаль каньона:

– Да, возможно.

И направилась дальше по тропе. Порой она шлёпала себя по голым рукам и ногам, отгоняя голодных до крови лосиных мух, или чесала ноготками поалевшие места укусов. Один раз схватила пальцами кровососку, пригляделась внимательно на крошечное насекомое и отбросила щелчком.

– Зараза мелкая, хуже комара, – проговорила незлобно и улыбнулась Антону. – Это блошка-мотивошка, кусает тебя, пока ты стоишь, так что стоять не надо, надо идти.

Антон плёлся сзади, то пальцами скребя искусанную кожу, то взмахами кепки отгоняя всякую живность. Вдруг остановился и стукнул себя по лбу – хотел муху прибить. Однако лосиная муха лишь задрожала крылышками, и Антон в негодовании содрал её и нахлобучил кепку.

– У меня всё тело в волдырях и чешется.

– Бывает.

Он огрызнулся – вот такая у него сестра, всегда несерьёзная, всегда витает где-то в облаках.