Круг ада. История

Поясните, как может малограмотный труженик, повариха угрожать безопасности страны?

Емельянов недобро взглянул на председателя совета, Юров понял, что задал необдуманный и опрометчивый вопрос.

– Это называется политическая близорукость, наивность и недооценка опасности. Сначала мелкие проступки, укрывательство их, затем саботаж и прямые выступления против Советской власти. Поэтому следует пресекать проступки в самом зародыше, чтобы они не выросли в политические преступления. Теперь ясна позиция партии и НКВД?

– Да-да, ясно, – председатель спешил согласиться и постарался перевести разговор на другую тему, – к нам по делу поварихи или есть еще причины?

– Утром всё узнаете, а сейчас организуйте мне ночлег.

Емельянов повернулся к двери, но не успел сделать и шагу, как она распахнулась и в кабинет влетела жена Никиты Басова, Валентина. Увидев человека в форме, она остановилась в нерешительности.

Председатель совета понял, что случилось что-то нехорошее, попытался остановить ее жалобу:

– Валя, сейчас нам некогда, зайди ко мне позже.

Емельянов понимающе взглянул на Юрова, усмехнулся и покачал отрицательно головой.

– Нет, Антон Петрович, я тоже хочу послушать то, – он сделал паузу, – о чем она пришла сказать. Правильно я говорю гражданка….

Емельянов вопросительно смотрел на Басову.

– Мне нужен Антон Петрович….

– Как ваша фамилия? – уже строгим голосом спросил Емельянов.

– Валя.

Она сглотнула слюну, и с надеждой взглянула на председателя совета, но он уже ничем помочь не мог.

– Это Валя Басова.

– Басова? – удивленно и чуть обрадовано сказал капитан НКВД, – очень хорошо. Итак, Валя Басова, с чем вы сюда пришли? Я слушаю внимательно.

Валя пыталась как-то отвертеться, она просящим голосом умоляла Емельянова:

– Мне надо идти, – увидев строгое лицо работника НКВД, она попятилась к двери, —

мне, правда, надо идти….

– Никуда ты не пойдешь, пока все не расскажешь, будешь упорствовать заберу тебя и

твоего мужа в район, там допрошу.

Подавленная женщина стояла перед мужчинами, затравленно переводя взгляд с одного на другого.

– Я хотела пожаловаться Антону Петровичу, – она опять замолчала, боясь переступить ту грань, которая может принести большие неприятности.

– Говори, говори смелее, – подбадривал капитан, но она молчала, слезы катились по ее щекам.

– Молчишь…. Хорошо я тебя арестовываю, и до моего отъезда будешь взаперти.