Кодекс боевой подруги

Кто, кого, каким образом и за какие места держал в этой семье – пусть остается за кадром, но одно Яша видела ясно, видела своими чистыми, глубокими глазами-озерами и своей, несмотря на суровые Ильдаровы и Звездные уроки, неискушенной душой: в этой семье не было самого главного – любви. Когда любовь есть, не страшны семье никакие левые берега, кто бы туда не заплыл – не забрел. А когда любви нет, друг друга нужно отпускать. На все, как говорится, четыре…

И вот теперь Яша смотрела на эту ухоженную, но несчастную, убивающую себя женщину, которую собственный муж называет Урина Владимировна, и думала, как поступить.

– Енот-потаскун, – объявила Урина Владимировна вместо приветствия, и когда Яша удивленно приподняла бровь, охотно пояснила:

– Все ему неймется, хочется в своих лапках енотовых что-нибудь потаскать-полапать-потеребить.

– Так пусть теребит, – наивно посоветовала Яша. Она уже смирилась с тем, что официальный ритуал знакомства «проехали».

– Это ты, красавица, тереби, – парировала гостья. – Себе тереби, а не мужу моему.

– Кто, что и кому будет теребить – позвольте решать без чьих-либо советов, – тихо произнесла Яша.

Ей бы спасовать перед этой напористой и грубой женщиной, которая была лет на десять старше и настолько же глупее.

Но почему-то вспомнила Яша в этот момент кусочек урока древней истории. Скорее всего, по созвучию имени Ирина, вспомнила Яша, что в Древней Спарте иренами называли молодых мужчин, двадцати-тридцатилетних, уже идущих на битву, но еще не мужей в привычном представлении спартанцев, уже мужчин, но еще не мужей – без семьи, без женщины. «Иди в атаку, жена без мужа. Или иди ты в сраку», – весело подумала Яша и указала гостье на дверь.

И видимо потому, что улыбка эта Яшина была открытой, незлобливой, искренней, спасовала агрессивная Урина Владимировна. Спасовала и – ретировалась. Безоговорочно и быстро. Но последний укус нанесла. Ядовитый укус, с ее, Урины Владимировны, точки зрения, даже смертельный для Яши. На самом же деле, дышащий бессильной ненавистью.

– Вот, – сказала Урина Владимировна уже за дверью, – тут исключительно удачно выписан Ваш портрет.