Всадники Постапокалипсиса. Поворот судьбы. Книга 1

Каждое его слово было сказано под вдохновением, однако потом он приуныл – Датапатиш получил взбалмошных ребят.

– Но это же личные разведчики визиря! – удивился Мелк.

– Я не хочу говорить лишнего, но будьте с ними начеку.

– Ничего, господин Мелк справится, – вставил своё словечко Хам. – Правда, ему стали чудиться бледные женщины на шестилапых лисицах.

Десятник испепелил друга взглядом. Хам усмехнулся, как всегда, когда он считал себя богом юмора.

– Шестиногая лисица, говоришь? Что это за зверь такой? Как дрессировщик скажу, что куда страшнее всадник такого монстра.

– Я благодарен тебе, Шимон, за советы твои и за прекрасных фараоновых псов. Да пребудет с тобой Эль!

– Думаешь, старик свихнулся или верно, что Бараба – свора придурков? – немного погодя высказал домыслы Хам.

– А сейчас и посмотрим на этих негодяев.

Хама не нужно уговаривать, он лез в драку без опаски. И они поспешили в сторону палаток разведчиков в левом крыле лагеря. Парни привязали псов и вошли. Далеко небедная палатка для воинов была неплохо обставлена, хоть и пребывала в беспорядке.

Разведчики занимались своими делами. Трое самых крепких мужчин сидели за столом и шептались. Ещё один ел чечевицу. Пятый спал. Шестой штопал одежду, а последний точил сакс. Недоставало двоих для полной комплектации.

– Датапатиш в палатке! – заорал Хам. – стройся!

Никто и ухом не повёл.

– Вы что, собаки, совсем честь потеряли? Перед вами Мелкицедек, сын Иеффая, из благородного дома Кира.

– Дом Кира давно потерял благородство, – послышалось в ответ.

– Кто это сказал? – вклинился Мелк.

– Мы счастливы, что нами будет управлять такой благородный остолоп и мелкопоместный дегенерат, – сказал всё тот же голос.

– Кефа, успокойся, – заявил другой властным тоном.

Хам подошёл к Кефе. Тот выпрямился и стал на голову выше всех присутствующих.

– Тебе придётся ответить за свою дерзость.

– И что ты мне, мальчик, сделаешь?

– Он прав, Кефа, – подтвердил воин по имени Ашер. – Тебя за эти слова высекут плетью.

А могут и того хуже – сбрить бороду и отправить со стыдом на родину. Будешь, как ордынские безволосые налзари.

Кефе пришлось отступить. Собратья заковали его в цепи и предали розгам. Громила не издал и звука.

Кефа хмыкнул и одел рубаху на истерзанное тело. Он выдержал наказание достойно. Казалось, его не били, а делали расслабляющий массаж.

Все вернулись в палатку. Итерпиша продолжал мирно спать на койке. Прозвучал призыв к построению.