Династический брак

– Я клянусь, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы сохранить их жизни и доставить туда, куда мне повелят, – порывисто сказал Ганор, давая тем самым согласие.

Императрица удовлетворённо выдохнула и встала. Он тут же вскочил на ноги и застыл рядом.

– Привези нам мир, славный воин Ганор.

– Клянусь своей честью, что выполню задание.

Женщина удовлетворённо кивнула и устремилась к двери, которая почти немедленно распахнулась перед ней. Из-под слоёв ткани показалась изящная рука, держащая небольшой свиток с золочёной восковой печатью императора.

Начальник стражи почтительно принял пергамент, сломал печать, развернул документ и, подслеповато щурясь, принялся читать повеление.

– Ты свободен, пёс, – недовольно сообщил он узнику. – Следуй за императрицей. Надеюсь, в итоге ты всё же достанешься мне.

Ганор как во сне сделал шаг, опустил голову, с удивлением посмотрел на непривычно ватные ноги. Фигура в цветных тканях выскользнула в коридор и Ганор поспешил за ней, испугавшись, что дверь захлопнется перед самым носом.

В коридоре он обнаружил четверых стражников и двух фрейлин в светлых одеждах, которые ожидали госпожу. Плетясь в хвосте вереницы, бывший заключённый то и дело мотал головой и силился поверить в реальность происходящего.

Во внутреннем дворе темницы их ожидал роскошный паланкин, отделанный причудливыми золотыми узорами господствующего дома, а также несколько холёных лошадей пшеничной масти, которых разводили только для дворцовых нужд. Императрица с фрейлинами погрузились в носилки, дюжие носильщики аккуратно взгромоздили шесты на плечи и устремились прочь из мрачной тюрьмы.

Стражники попрыгали на лошадей, и тогда обнаружилось, что осталась ещё одна, предназначенная для прощённого лорда.

После нескольких недель заключения в тесной камере было непривычно снова стоять под открытым небом и ощущать пьянящую свободу. Ради этого сладкого чувства Ганор был готов отвезти кого угодно и куда угодно. Никакие препятствия теперь не помешали бы ему вернуться в родное гнездо, чтобы не покидать его больше никогда.

О законности императорской власти теперь пусть думают другие, с него довольно.

Процессия проезжала по шумным городским улицам. Горожане расступались перед стражниками, которые очищали дорогу с помощью длинных копий с острыми металлическими наконечниками. Ганор жадно рассматривал дома и деревья, освещённые слабым осенним солнцем, провожал глазами красивых женщин и мечтал о сытном ужине из нескольких мясных блюд.