Галобионты

А поскольку такое случалось крайне редко, то и говорил Дзержинец крайне мало. Он никогда без необходимости не выдвигался на первый план. И так хорошо умудрялся теряться среди многочисленной группы сопровождения Президента, что никто не замечал ни его присутствия, ни его отсутствия. Никто, за исключением лишь одного человека, который, хотя никогда не заговаривал с Дзержинцем, ни разу за все время поездки не упускал его из поля зрения.

Девятого октября, в четырнадцать ноль-ноль, глава государства должен был сесть на самолет и отбыть в административный центр соседнего края.

Дзержинец очень надеялся, что осмотр дельфинария все же отложится на неопределенный срок. Он прилагал к этому все усилия, но они оказались напрасными. Дзержинец знал, кого он должен „поблагодарить“ за эту услугу. На протяжении трех дней визита, очень насыщенных всевозможными мероприятиями, Дзержинец то и дело сталкивался со своим давним знакомым, генералом из военной разведки. Между ними были давние счеты. Естественно, ни тот, ни другой, не афишировал „теплых“ чувств. Секретчик едва удостаивал Дзержинца вниманием, впрочем и последний не баловал разведчика сердечным отношением. Вряд ли кто-то из остальных участников сопровождения Президента догадывался о том, что эти двое были знакомы друг с другом. А если и знал, то предпочитал оставаться на позициях нейтралитета. Ни дать, ни взять, королевская свита. И интриги не намного отличаются от тех, что имели место быть при дворе того же Людовика XIV.

Итак, девятого октября в десять ноль-ноль Президент отправился в Центр исследования морских млекопитающих – так официально именовался дельфинарий.

Нельзя сказать, что он совершал осмотр с особой охотой, с гораздо большим желанием глава государства посетил бы иной объект, к примеру, военный завод или крупнейшее на юге страны ракетное училище. Но дело приняло такой оборот, что об отмене запланированного визита не могло быть речи.

Впрочем, Президент не пожалел о посещении. С первых же минут пребывания стало ясно, что работники дельфинария усердно готовились продемонстрировать высокому почетному гостю плоды своих неусыпных трудов.

Стояла великолепная погода. В курортной зоне это называется роскошно: бархатный сезон. Действительно, субтропическая природа была похожа на декорации пьесы эпохи королевы Виктории – все застыло в такой чинной, но в то же время изысканной неподвижности. Сам воздух, казалось, был пропитан особой, ласковой теплотой.