Тень дракона

Поужинать, наверное, можно было бы, но я не смогу решить своих дел, – Сергиевский глянул на часы.

– Торопимся?

– В общем, да. Побежали.

Бежать пришлось недалеко. По Пушкинской вверх всего метров сто, потом вправо, на Дарвина, еще столько же.

На этот раз точка общепита называлась «Нота», светилась огнями, и на стоянке перед кафе стояло несколько автомобилей. За стеклянной дверью маячил высокий подтянутый парень в черном костюме.

– Прибежали… – протянул Сергиевский и постучал в стекло.

Охранник подошел, узнав Сергиевского, заулыбался и открыл дверь:

– Добрый вечер, Сергей Викторович!

– Привет, Сережа, как дела? – Сергиевский пожал охраннику руку, кивнул на Шатова, – знакомься, это журналист Шатов.

– Очень приятно, Сергей.

– Евгений, – Шатов ответил на сильное, уверенное рукопожатие.

– Вас ждут, Сергей Викторович. В кабинете.

– Хорошо, я пойду, а ты пока прими гостя.

– Обязательно, – охранник закрыл дверь на засов, подождал, пока майор скроется за обитой кожей дверью в глубине холла, и обернулся к Шатову.

– Не понял?

– Туалет, прямо по коридору и направо. Аптечку вам сейчас принесут.

– Аптечку? – Шатов подошел к зеркалу возле раздевалки.

Черт, ему таки досталось в «Самшите». На скуле имела место свежая ссадина. Чем же это он меня? Просто кулаком? Однако, шершава рука у люмпен-пролетариата.

– Говорите, направо?

– Да.

Направо так на право. Шатов прошел в туалет. Цивилизованные люди, они и в сортире поддерживают цивилизацию.

Шатов посмотрел на свое отражение в зеркале. Осунулся мужик, несколько похудел даже. И еще эта ссадина… Вика наверняка поинтересуется, что и откуда. Ей нужно что-то сообщать Хорунжему. Не Дракон ли? Не Дракон? Нет, покачал головой мужик в зеркале, не Дракон. Просто группа простых граждан реализовывавших свое простое право на простой отдых.

Шатов открыл кран, сполоснул руки. Задумчиво посмотрел на них, вспомнил пропитанный ревущей музыкой смрад бара, потную руку на своем горле, хруст кости… Отражение зябко передернуло плечами.

И мыло у них здесь импортное, пахнет чертовски приятно, славно мылится… Шатов несколько раз тщательно вымыл руки с мылом, вытер бумажными полотенцами из пластиковой коробки на стене. Еще раз присмотрелся к зеркалу – на шее царапин и ссадин не осталось. И на обуви, слава Аллаху, крови не было.

– Где раненный? – голос был женским, приятным и молодым.

Шатов оглянулся.