Последний прыжок

– Что ты… со мной сделал? – она шевельнула правой ногой, и сильная боль пронзила колено, бедро и вошла куда-то в живот. – Что ты мне вколол?

– Я спас тебя от ареста, – хмыкнул он. – Выхватил из рук вашего правосудия.

– Они ничего не сделали бы мне, – Люба упрямо мотнула головой и тут же пожалела об этом, потому что боль захватила каждую клеточку мозга.

– Они упекли бы тебя в тюрьму до конца жизни, глупышка, – с сарказмом сказал мужчина. – Если бы не я.

– За то, что картину вынес кто-то, загримированный под меня? – она разозлилась на себя за непривычную слабость и на собеседника за необоснованное самодовольство.

 – Не смеши.

– Кто-то вынес? Милая моя, ты же самолично грабанула Третьяковку. Нагло и дерзко вынесла полотно. А ещё ограбила несколько магазинов, да ещё и оставила там кучу улик против себя.

– Каких улик? – ей стало не по себе.

Что ещё они смогли придумать, чтобы подставить её по самые уши?

Он засмеялся.

– Отпечатки пальцев на вешалках и в примерочной, ты их там вдоволь налапалась.

Лицо твоё на всех камерах, какие только висели. Да и охранник пытался тебя схватить с одёжей в руках, у него в кулаке остался пучок твоих волос после борьбы. И отпечаток зубов, когда ты его куснула.

Он снова засмеялся, и Любе против воли понравился его смех. Она наконец-то справилась с головокружением и повернула голову. И тут же узнала его. Молодой светловолосый красавец сидел на стволе поваленного дерева, расслабленно сложив руки между ног. Только теперь он был одет не в дурацкий театральный костюм цвета майского жука, а в туристические серые джинсы с дополнительными карманами на ляжках и во фланелевую клетчатую рубашку.

В левом нагрудном кармане торчало небольшое зелёное перо, наподобие того, которым была украшена шляпа. На ногах виднелись громоздкие туристические кроссовки с толстой подошвой.

Мужчина иронично улыбался, чуть наклонив голову.

– Подняться-то сможешь? – с фальшивой заботой спросил он.

Вместо ответа она встала на четвереньки, постанывая и матерясь.

– Хорош кавалер, даже не попытался.

– Так ты ж терпеть не можешь, когда тебе помогают. Самостоятельная и самодостаточная, вся такая сильная женщина, – хмыкнул мужчина.

– Потому что мне по жизни досталось, – огрызнулась Люба.

– Я всё знаю, – сказал он так грустно, что она почему-то поверила, что ему и правда всё о ней известно.

Превозмогая боль и слабость, девушка поднялась на ноги и застыла.