Мёртвые цветы

– Кто пришёл?

– Ну, люди пришли, молочка купить, хлебушка… Утром пришли, а тут открыто и ни души.

– А что потом было?

– Ну, что… Меня позвали, конечно, я ж тут лет сто проработала.

– И вы, конечно же, обрадовались тому, что робота больше нет и можно снова тут работать.

– Ну да. То есть нет, – она растерялась. – То есть, я рада поработать, на пенсии скучно. Но я ничего не делала для того, чтобы он исчез! Он сам ушёл! Я его не ломала!

– Это мы ещё проверим, – я злобно прорычал, потому что мне хотелось бо?льшей определённости.

Я направился к выходу.

– А покушать?! – она вскочила на ноги и кинулась к товарам, которые так и лежали возле кассы.

– У меня нет денег, – я заскрежетал зубами от такого издевательства.

– Ну так возьмите, в долг! Потом вернёте! – кажется, она и правда была готова отдать мне еду без денег. Вот только я сразу заподозрил в этом желание умаслить проверяющего, чтобы он был добрее при вынесении вердикта о виновности и причастности.

– Работники Корпорации никогда не берут взяток.

На улице было почти жарко. Последние августовские деньки радовали отличной летней погодой. Я снял пиджак и повесил его на руку. Я был зол на дурацкую деревню, где всё не как у людей. Я был зол из-за того, что не мог нормально поесть и попить. Меня бесила обстановка расхлябанности и необязательности, которая царила в деревне. А ещё меня бесило, что часы показывали начало второго, а расследование и не думало приближаться к концу.

Недовольство собой и неэффективным днём подгоняло меня и заставляло нервничать. Поэтому я ещё раз сверился со списком и кинулся искать дом номер девять по Сосновой улице. Выяснилось, что это та самая улица, которая спускается от кафе к озеру. Идти пришлось совсем недолго, потому что на улице всего-то только девять домов и стояло. Дом участкового был крайним по левой стороне, и его от озера отделяли лишь узкая рощица из нескольких берёзок и большущая сосна с редкой кроной.

Я остановился возле жиденькой деревянной калиточки, которая скорее торчала тут для красоты, чем для того, чтобы кого-то не пустить во двор. За ней каменная дорожка причудливо извивалась между пышными цветущими клумбами, вливаясь в небольшую площадку под навесом из дикого винограда, посреди которой стоял круглый стол, покрытый белоснежной скатертью. На столе виднелся яркий сервиз с пузатым чайником и большими чашками.