Источник

Если посудить разумно, как ещё можно было объяснить тот подозрительный факт, что среди раскалённых светло-жёлтых песков, полностью лишённых даже одноклеточной жизни, вдруг совершенно внезапно встречалось пышущее жизнью растительно-животное сообщество. Идеальный круг, словно очерченный гигантским циркулем, до предела наполняли растения, которым и пятидесятиградусная жара была нипочём, и жёсткие песчаные бури как с гуся вода.

После приземления капитан корабля вручил мне конверт с секретным заданием. Корпорация любезно велела мне ускорить и довести до финала крайне важные и невероятно перспективные научные исследования.

И это была вода.

Если уж быть точным, в самой воде, конечно же, не было ничего удивительного и уникального, во Вселенной полно миров, где этой воды как грязи, если можно так выразиться. Поразительным было другое – вода в этих оазисах бралась из ниоткуда.

В буквальном смысле.

Когда я впервые преодолел густые сочные заросли и вышел к летающему источнику, то не поверил своим глазам и подумал, что стал жертвой хорошо сработанного розыгрыша тех специалистов, что прибыли на планету до меня.

Я долго и упорно искал замаскированные трубки и разбрызгиватели, пока не осознал то, что до меня с насилием над собственным мозгом делали десятки людей – вода просто лилась из определённой точки в пространстве.

Из ниоткуда.

Учёные нашей экспедиции рвали на себе волосы и стремительно седели от напряжения, потому что за те два земных года, которые они провели на Ямухве, исследования ни на молекулу не приоткрыли завесу тайны – они так и не смогли установить природу этих водяных источников.

Извержение воды из некой точки пространства не сопровождалось совершенно никакими другими проявлениями или признаками – ничто не сверкало, не гремело и не шуршало. Источник не исторгал радиацию, радиоизлучение или какие-либо ещё лучи, волны или элементарные частицы.

Сейчас, когда я знаю правду, всё происходящее перевернулось с ног на голову и предстало в другом свете. Сейчас-то мне всё понятно.

А тогда весь здешний мир представлялся мешаниной из разрозненных абсурдных нелепостей, которым не находилось разумного объяснения.