Маяк

А он жутко ненавидел свою бессмысленную работу!

Скрипнув зубами, Илья пришёл к выводу, что оказался на мысе или полуострове. Или как там это правильно называется. Дурак, пошёл не в ту сторону. Выход наверняка находился возле места, где он проснулся, а он зачем-то попёрся сюда.

Ругая себя и всё больше свирепея, Илья пошёл обратно, теперь вдоль первой реки. Он кидал неприязненные взгляды на высокий берег, поросший лесом, и мечтал спалить пластиковые заросли.

Примерно через пару минут он вышел к песчаной площадке с камерами на шесте.

Потоптался на месте, а потом обратился к неведомым организаторам или владельцам:

– Эй вы! – он снова потряс кулаком, заодно делая свирепое лицо. – Харэ уже! Вытаскивайте меня отсюда! Или я засужу вас!

Ему никто не ответил, и Илья поёжился от холода. До жути хотелось поскорее оказаться в тепле и выпить горячего кофейного напитка. Или даже съесть чего-нибудь. Впервые за долгое время он почувствовал голод и удивился этому.

Чтобы поскорее завершить это нелепое неприятное развлечение, Илья пошёл дальше.

Ему решительно не нравились и эти проклятые деревья, роняющие на него пластиковые листья, и дурацкая трава, царапающая руки, и нереально голубое небо, которого просто не могло быть.

На сей раз он вышел к концу земли быстрее, примерно через минуту. Он тупо смотрел на реку, которая в этом месте раздваивалась, и в голове ворочались неприятные мысли. Но он не хотел верить ни во что подобное и поэтому быстро пошёл обратно, ни на секунду не выпуская кромку воды из глаз.

И пришёл к месту, где уже виднелись его следы – примятая трава и поломанная ветка. Он сделал круг. И весь его мир был ограничен водой со всех сторон.

– Я на острове, – потрясённо пробормотал Илья, глядя с ненавистью на воду.

В этот момент неожиданно весь мир переменился. Илья не сразу понял, что произошло. Но разом стало светло, и краски осеннего мира заиграли по-новому. Он развернулся и посмотрел на прожектор, имитирующий встающее из-за высокого берега солнце.

И с криком зажмурил глаза и закрыл их руками, потому что слишком яркий свет осветительного прибора ослепил его.

– Твари! Что же вы делаете! – закричал он в бешенстве.

Голова тут же разболелась ещё больше. Боль пропитала её насквозь, пульсируя и переливаясь. Илья застонал, больше всего мечтая о паре таблеток обезболивающего. Он впервые столкнулся с аттракционом, который не развлекал и не делал приятно, а, наоборот, старался доставить как можно больше неудобств.