Свидание с социумом

Американец похвастается «шаттлами», разгулом демократии и тем, что давно не курит и не пьет, что у него двухэтажный коттедж и три машины, а грек, будь он из Афин или отсюда, из мариупольского Приазовья, обязательно завязнет в лабиринтах крито-минойской цивилизации, швырнет в глаза ослепительный блеск микенского золота, похвастается самыми известными в мире мифами и утонченной рациональностью законов простоявшей тысячу лет Византии и не преминет добавить, что когда остальная публика еще лазала по деревьям, даже не догадываясь взять и спуститься на землю, эллины уже располагали целым сонмом богов, в честь которых возводили прекрасные храмы, уже писали философские трактаты и заключали мир на время Олимпиад… Этакое милое хвастовство, весьма, на мой взгляд, простительное.

– Конечно, – соглашается Орест, – у каждого народа есть своя, как правило, симпатичная слабинка. Евреи, положим, ненавязчиво подчеркивают, сколько из их среды вышло интеллектуалов, гениев науки и искусства. Больше всех, если не ошибаюсь, нобелевских лауреатов среди американцев.

Но в процентном соотношении по национальному признаку (имеется в виду происхождение) лидируют евреи. Так подумаешь отстраненно – и вправду народ, избранный Богом.

– Опять-таки – теория этногенеза. Сейчас время евреев, американцев, завтра, глядишь, наступит час китайцев или черной Африки. Я, кстати, не раз думал: если бы в античные времена существовала Нобелевская премия, по числу ее лауреатов древние греки не имели бы равных. Десятки, сотни блистательных имен, с которыми связаны эпохальные открытия, не стареющие по сей день.

Пифагор, Демокрит, Левкипп, Анаксагор, Эсхил, Софокл, Еврипид, Геродот, Фидий, Феокрит, гений любовной лирики Сафо, та самая, которая «в венке из фиалок». Иные эпохи – и подобными созвездиями блещут другие народы. Так, видимо, продиктовано свыше. Каждому овощу…

– Да-а, – раздумчиво тянет Орест, – народы – как люди. Рождаются, взрослеют, расцветают и старятся. Спирос, а сколько лет вы живёте здесь, на Азовском море?

– Больше двухсот тридцати.

Несколько десятков сел да стольный град Мариуполь – все владения ГДР.

– ГДР?

– Да, – смеюсь, – ГДР. Греческая Демократическая Республика.

Наши соседки лениво, расслабленно выбредают из моря. Их мокрые тела блестят на солнце и кажутся еще красивее и соблазнительнее. Но на них гляжу я, а Орест смотрит на меня.

– Спирос, а ты очень… хитрый? – Ну и парень, что ни вопрос, то как серпом по коленным поджилкам.