И тихий ветер веет. Роман в стихах

VII

Нам следует сказать особо

О содержании кассет.

Но вот не доглядели оба.

В них был родительский секрет,

Рука невинного ребёнка

Вложила как-то в видик плёнку,

Где не принцесс, ни Bugs’а Bunny

Увидел он вдруг на экране.

Там были женщины, мужчины;

Они бросали вниз одежды

И, открывая дико вежды,

Вдруг без особенной причины

Толкалась взад или вперёд

Иль затыкали чем-то рот.

VIII

Дитя, конечно, года в три,

Четыре иль уже в пять лет

Поймёт не много, но внутри,

Как у Андрюши, некий след

Остался: в сказочки с капустой

Уж не поверит.

И нам от правды не уйти.

Она всегда свои пути —

Через журналы и картинки,

Беседы с пацанами в школе

Иль где-нибудь ещё на воле —

Найдёт легко и без запинки,

Но эту правду лучше б знать

Чуть позже, чем в четыре-пять.

IX

Столь рано обнаружив секс,

Андрей затем узнал о том,

Что значат гены и рефлекс.

Биолог чуть и анатом,

Он не был, в общем-то, философ.

Проклятых, каверзных вопросов

Не ставил вовсе пред собой,

Довольный, кажется, судьбой.

Зато читал он Эриксона

И Блендера, ну и т. п.,

Короче, практик НЛП,

Он знал прекрасно, как персона

Осуществляет в жизни опыт,

И человек, по сути, – робот.

X

Андрею текстом было тело.

Он в спорах, получив сигнал,

Его использовал умело,

Поэтому он точно знал,

Как поздороваться при встрече,

Кому сказать какие речи,

Какой увидеть нужно жест,

Чтоб избежать неловких мест,

Чтоб уважать других права —

Вот стимул и к нему ответ,

И в этом был весь этикет,

Но это всё слова, слова…

Не далеко и до греха.

А где ж поэзия стиха?

XI

Но, кто с рожденья не умел

В других найти для связи знаки,

Кто видел не спряженье тел,

Кому все люди – не собаки,

Кто с детства подчинялся чувству,

Кто чужд общения искусству,

Тот непосредственно живёт,

Не сочиняя перевод.

Однако эта жизнь – стихия:

В ней беспорядок и потеря

Вас делают не лучше зверя.

Вот почему пишу стихи я

Неукротимый стиль в них гладок,

Что чувству придает порядок.

XII

Непонимание хорея

И прочих дактилей, размеров

Тогда не стало для Андрея

Большой бедою.