Прощай, Америка!

 – Михаилу можно верить и так, без слова. Но вы уж потерпите, пусть он сразу всем рассказывает. Чтобы ему дважды не повторять.

– Какой заботливый макаронник, – пробормотал Смит. – Вы сильно удивитесь, если узнаете, что он шпион?

– Я не удивлюсь, если узнаю, что вы тоже работаете на какую-нибудь разведку, – засмеялся Лукаш. – Может быть, даже на британскую. Вы сами удивитесь?

– Я уже давно ничему не удивляюсь, – печально проронил истекающий потом Смит. – В нашем мире уже ничему не стоит удивляться… Все катится в бездну…

В ресторане было людно.

– …варварскую акцию, – услышал Лукаш. – Федеральные власти и Военно-Воздушные Силы пока отказываются комментировать происшествие.

– Да выключите вы эту ерунду! – потребовал Ковач, увидев, что вошел Лукаш. – Михаил, Квалья врал, что вы знаете подробности.

– Я не врал! – возмутился Квалья.

– Квалья не врал, – подтвердил Лукаш и прошел к своему столику у окна.

Журналисты и официанты молча смотрели на русского, ожидая обещанной информации.

– Мне кофе, пожалуйста, – сказал официанту Лукаш, сев к столу. – И что там у вас из еды…

– Лукаш! – тихонько позвал Квалья, проведя ладонью по своему бритому черепу, словно приглаживая несуществующие волосы. – Миша! Тебя давно пинали ногами коллеги по цеху?

Остальных, как оказалось, тоже интересовал этот вопрос. Более того, они даже стали намекать, что готовы восполнить этот пробел в образовании уважаемого господина Лукаша.

– Мы не ведем переговоров с шантажистами, – сказал Лукаш. – И не поддаемся на угрозы.

– Америка тоже не вела и не поддавалась, – напомнил Смит, усаживаясь напротив Лукаша. – И это ей помогло?

– Вот это… – Лукаш указал на Смита. – Вот это – низкое британское коварство. Провокация к тому же. Великобритания всегда относилась к России враждебно. И я мог бы послать всех вас на фиг, проиллюстрировав тем самым старинную российскую мудрость «Русские не сдаются», но сегодня я не выспался, я хочу дрыхнуть и, кроме того, в любом случае, вы все узнаете через час.

– В десять, – произнес кто-то за спиной Лукаша.

– Ладно, – потянувшись, сказал Лукаш. – Слушайте, бандерлоги… Все меня слышат? Я спрашиваю – все?

– Все, – нестройным хором ответили журналисты.

Это был ритуал, и на Лукаша за такие выходки уже даже перестали обижаться.