Мост

От той напряжённости и скопившегося страха, он не устоял на ногах и завалился на задницу, когда носок его ботинка скользнул вниз по краю, будто съехав с бордюра. Он был напуган, но не потерял направления своего движения, больше инстинктивно ,чем осознанно, упав назад.

Он сидел, покрывшись мгновенно потом, словно у него была лихорадка, и в ушах стучал барабан его сердца, а песня реки продолжалась без изменений, как и окружившая его тьма. Не вставая, он пополз на четвереньках, как младенец, туда, где исчезала твёрдость под ногами.

Отползнув немного назад от края, он встал, развернулся на сто восемьдесят градусов, использовав тот же метод со ступнями, и, опустившись на четвереньки, пополз вперёд, решив не рисковать падением снова. Всё то же самое – край, и никаких ступеней.

Огорчившись этим открытием, он сел на задницу и вновь задался вопросом, что это за место, что это за река, до которой не получается добраться, хотя она по обеим сторонам от него. Мысль, которая должна была бы прийти раньше, но немного опоздала, сорвалась с его губ, когда он собрался приложить ухо к поверхности, на которой сидел.

– Это мост?

Он ожидал услышать бурлящие потоки реки под собой, бегущие непонятно куда и откуда и приглушённые толщиной моста, но он так и застыл, покрывшись вновь мурашками, как ёж иголками, когда услышал спокойное и шипящее «Да-а-а…» Так мог бы сказать человек в момент блаженного наслаждения, или в мучениях перед смертью.

Ухо не дошло до поверхности моста сантиметр, когда он замер, оно нависало над ней как НЛО в поле, прежде чем улететь ввысь. Он сел, бесполезно озираясь по сторонам, и думая, что он не один такой здесь, есть ещё кто-то, тот, кто ответил на его вопрос. И в нём боролись два чувства: желание спросить, кто это, и что происходит, и страх, узнать ответы на свои вопросы.

– Кто ты?

Тишина. Он повысил голос и повторил вопрос. Ответ снова не прозвучал, только река рассказывала свою историю, плескаясь где-то. Его пробрало зло, и он выкрикнул свой вопрос, который так и остался без ответа, только голос реки слышался во тьме. Даже его собственный не отражался эхом, как в первый раз, он будто бесследно исчез во тьме, как сахар в кипятке.