Где мой дом?

Где мой дом?

Иван Александрович Валуев

Реализм, какой он есть, человека, потерявшего путь жизни. И сама жизнь, где человек просто пытается найти приют…Содержит нецензурную брань.

1

Как быть? Я встаю с кровати. Время уже перевалило давно за полдень. Отодвигаю шторы, чтобы увидеть за окном ту осень, которая может являться только во снах. Мерно падающие листья не дают покоя промозглой земле. Меня окружают вещи, которые никогда не будут иметь участи в моем существе. Балконы дома напротив так серы, как никогда раньше.

В них появилась та нота, которую мы, простые смертные, можем называть грустью. А в действительности все это еще проще – это жизнь. Я не хочу сказать, что жизнь выглядит, как балкон старой хрущевки. Нет. Но жизнь есть определенная высота, скорость свободного падения и, конечно же, один итог… Там внизу осколки разбитого стекла так походят на человека самобытного, свободного и полностью разбитого этим прекрасным миром неистощимых чудес, где свет лампочки в комнате дороже, чем живущие в ней… Мне не миновать кораблекрушения. Я выбрал такую стезю, где меня быть априори не может. Это как здоровому человеку занимать место инвалида. Сравнение так себе, но другое в голову не попало. Увидел пожилую учительницу украинской литературы и языка школьных лет. Почему-то сразу создалось впечатление атмосферы произведений Нечуй-Левицкого и Ивана Франка. Вижу железную дорогу в осеннем диком поле высокой пшеницы. А по рельсам скачут солнечные зайчики неуловимой любви… Я слышу стук колес этого поезда и проплываю куда-то на запад. Люди встречаются редко на этой дороге, но зато можно увидеть живописные места и яркие краски опустевшей природы. Еще немного и все листья опадут, оставив деревья нагим произведением искусства теней и тянущихся к небесам рук… Так и быть. Нужно дождаться падения последнего листка с дуба, что растет напротив моего окна и постоянно напоминает мне о безудержном течении времени… Грусть с этих балконов струится, как водопад, – неостановимо и все время на голову. Это давит на глаза, на уши и мои плечи. Но лучше так, чем поймать радость, ее мгновение. И после того, как радость оставит меня в покое, как и счастье, я начну испытывать привкус мертвечины. Будто бы облизал ржавые железные прутья…разбитого балкона… Наверное я застрял. Мне легче никому не верить. К горлу подходит тошнота. Возможно та, которую когда-то испытывал Сартр. Нужно собираться и уходить. Уходить от всего и ото всех. Я не хочу никого обманывать.