Под кровью грязь

– Не понял? – ее голос доходил до него словно издалека.

Агеев попытался встать, но руки подломились. Он мог думать только об одном – дышать. Он не сопротивлялся, когда ее руки оттолкнули его, перевалили на спину.

– А сила у тебя вся в корень ушла, – долетело до него, – зовут как?

– Ан – дрей. Агеев.

– Андрюша… А меня – Наташка.

– Наташа.

– Наташка. На-таш-ка. Понял?

– Наташка.

– Молодец. Как самочувствие? Лучше?

Агеев кивнул, не открывая глаз. Дыхание восстановилось, сердце успокаивалось.

– Как тут у тебя дела? Совсем упал. – Спокойный тон, голос словно детский. – Ну, отдыхай.

Агеев почувствовал Наташкино дыхание на своем лице:

– Тебе нравится убивать?

– Ты о чем?

– Убивать тебе нравится? Ведь нравится. Я ведь это почувствовала. Тебе хотелось меня убить? Хотелось…

Наташка встала с кровати и подошла к зеркалу. Агеев лежал, не открывая глаз, и слышал, как она босыми ногами прошла по спальне.

– Теперь губа напухнет, – сказала Наташка недовольным тоном.

– Извини.

– Извинить? – Наташка вернулась к кровати и рывком оседлала Агеева. – Ничего. Извиняю. Отработаешь.

– Наташа…

– Наташка.

– Наташка, мне нужно встать.

– Вставай.

– Отпусти меня.

Наташка засмеялась:

– А силой меня скинуть не хочешь?

– Нет.

– Правильно. И знаешь, почему правильно? Потому, что ты теперь мой.

– Что?

Наташка наклонилась к самому уху Агеева:

– Я тебя убью.

Наблюдатель

Погодка шепчет. Не то, чтобы Гаврилину вообще не нравилась осень. Осень ему очень даже нравилась, до тех пор, пока не шла на мокрое дело.

А наслаждаться лужами и грязью Гаврилин не умел. И не мог расценивать брызги грязи от проехавшей машины, как дружескую шутку. Чтоб тебе перевернуться, урод!

Стрелять таких надо! Гаврилин с ненавистью посмотрел на удалявшийся «форд» и с отчаянием на брюки.

Единственные приличные. Надо было уже давно обзавестись гардеробом поприличнее, но то желания не совпадали с возможностями, то возможности никак не сходились с желаниями.

Желание сразу же вернуться домой Гаврилин подавил. Половина пути до магазина уже пройдена, есть все равно будет нужно, а придет он к прилавку с сухими штанинами или с мокрыми – сие для истории ничего не значит.