Под кровью грязь

В караульном помещении еще трое: прапорщик и двое караульных, Зимин и Жильников. Прапор дремлет на топчане у себя в комнате, Зимин и Жильников мечтают о том, чтобы лечь покемарить. Значит сейчас прислушиваются, не пришла ли смена.

Агеев положил на асфальт возле крыльца два автомата, которые забрал у убитых. Третий снял с предохранителя и дважды передернул затвор. Два патрона отлетели в сторону. Это значит, что караульные оружие разрядили. Сейчас или Зимин, или Жильников откроют дверь. Лучше, чтобы Зимин.

Жильников слишком любопытен и может высунуть голову наружу.

Агеев спохватился, снял с автомата штык – нож, автомат повесил на плечо. Вряд ли, конечно, обратят внимание, но лучше не рисковать. В караулку входят без штык-ножа. Пристегнутый магазин не заметят за спиной.

Лязгнул засов, и обитая железом входная дверь открылась. Зимин. Агеев шагнул в дверь, оттесняя караульного.

– Как жизнь? – спросил с порога и сам удивился, как легко это у него получилось.

– Нормально, – ответил Зимин, – а где там остальные?

– Шустов заляпал Иванова.

Тот его ебукает, а мне надоело мокнуть…

– Ага, – кивнул Зимин, – скажи чтобы быстрее – спать пора.

– Да уже идут, не переживай.

– Только не натаптывай сильно, мыть придется, – Зимин неопределенно махнул рукой и пошел по коридору.

Направо, подумал Агеев, в сральник. Хрен с ним, главное сейчас разобраться с прапором, у него пистолет. Остальное оружие в пирамиде у него в комнате.

Агеев осторожно закрыл за собой входную дверь, стараясь не греметь, задвинул тугой засов.

Снял автомат с плеча.

В караулке все выглядит по-другому. Там, на посту были лишь силуэты. Темные, насквозь промокшие силуэты. Здесь ярко светили лампы, было тепло и сухо. Агеева бросило в жар. Стрелять придется в упор, комнаты небольшие. Отступать поздно.

Он должен это сделать. Должен и все. Ему не оставили выбора. Либо он сделает все до конца, как потребовал тот … мужик, либо…

Сердце екнуло, и желудок судорожно сжался. А если он обманул, если все это он делает напрасно? Потом, об этом потом.

Он уже зашел слишком далеко, чтобы останавливаться.

Агеев двинулся по коридору налево, мимо комнаты отдыхающей смены и столовой. На пороге комнаты бодрствующей смены остановился. Жильников сидел спиной к двери и что-то писал. Наверное, одной из своих блядей. Жильников переписывался почти с двумя десятками телок и часто читал вслух письма от них гогочущей казарме с комментариями.

Поплачут девки, механически подумал Агеев, наревутся.