Посредник. С той стороны. Дилогия

Двадцать три года назад.

– Ну мааааам – протянул рыженький, прической похожий на одуванчик мальчик в застиранной маечке и линялых шортиках, из которых смешно торчали вечно расцарапанные коленки – я правда-правда не вру!

– Как тогда с тётей Зиной?! – грозно сдвинула брови мать, ещё не старая, но явно махнувшая рукой на свою внешность женщина, ни на секунду не прекращающая что-то помешивать и нарезать – Не выдумывай тут мне! – прикрикнула она и её в общем-то доброе и даже благородное лицо исказила гримаса гнева.

– Опять капризничаешь, как маменькин сыночек! Как маленький!

– Нееет, я не маленький! – вскрикнул мальчик – И тётя Зина сама первая начала обзываться!

– Не спорь с матерью! Марш в свою комнату, бегом! – Раздражённо прикрикнула мать, отряхивая руки.

Этот жест был прекрасно знаком малышу и означал только одно: мать не на шутку разозлилась и сейчас последует трепка.

Давясь горькими слезами, мальчик, быстро перебирая коротенькими ногами, бросился через тёмный коридор в освещённый мигающим серо-голубым светом зал, где властвовал казённый голос диктора, вещавшего что-то о ситуации в далеких странах.

– А ну не мешай! – тут же отозвался, не отрываясь от экрана телевизора, отец. – Слушай, что мама говорит! Будь мужиком, не кисни! А то я сейчас…

Мальчик, всхлипывая, повернул в свою, в общем-то, весьма уютную, комнату.

Собственно, с этой комнаты всё и началось.

Переезд в новую, отдельную да еще «ого-го-какую-большущую» квартиру, бывший для всей семьи, хоть и давно и с нетерпением ожидаемым, но всё же чудом, для Гоши обернулся нешуточной бедой.

Старый дом, в котором они жили с чужой бабушкой (Гоша в тайне побаивался её глубоко запавших глаз и узловатых пальцев), которая, впрочем, из своей вечно запертой комнаты появлялась крайне редко, был в сто раз роднее и уютнее новой квартиры. Стертые скрипучие половицы, которые, правда, не раз заставляли ночью вздрагивать чуткого ребёнка («Он у нас такой впечатлительный», вздыхала мама на прогулке, когда случалось встретить школьную или институтскую подругу, ничуть при этом не стесняясь присутствовавшего при разговоре малыша) и даже страшный соседский петух Борька, не желавший уступать двор никому, оказались просто милыми детскими глупостями по сравнению с тем, что ждало мальчика в его новой комнате.