В городе Z

Я с сожалением подумал, что кто-то сейчас заработал на половину пачки сигарет своим творчеством, а я даже не могу продержаться на работе дольше четырех месяцев.

Из соседнего окна вниз свалился прозрачный пакетик, набитый мусором. Я поднял задумчивый взгляд на небо.

Увольнение с работы, гитаристы, мусор, едва не упавший мне на голову.

Думаю, небо посылает мне знак.

***

Старая дверь открылась с протяжным скрипом. Мой главный элемент раскрытия, когда я возвращаюсь пьяным в три часа ночи, вот только есть один минус – меня никогда никто не ждет.

Родители живут отдельно (да это скорее они от меня съехали, спасаясь бегством, чем я от них), девушки нет. Да и кто бы захотел встречаться с парнем, которого увольняют даже с Макдака…

Откинув черную куртку, которую уже начинало продувать холодным ветром, – на землю спускались холода – я прошел в гостиную. Рассеянно взглянул на балкон.

Точно, у меня ж там нычка была, спрятанная на самый черный день. Когда меня уволили с колл-центра, я подумал, что это еще не край, но теперь, когда меня забраковал Макдак, пожалуй, время наступило.

Думаю, еще пара месяцев, и по моему внешнему виду со мной будут здороваться бомжи, принимая за своего.

Без особого желания я полез на балкон, заваленный всяким хламом. Добродушная старушка, которая мне почти за бесценок сдает это прекрасное место, предупредила, что балкон не разобран и там фиг пройдешь. Я тогда подумал, что это отличное место, чтобы закинуть туда пару тысяч на самый крайний уровень бедности.

На балконе было холодно. Отопление и так не особо радовало своим существованием, трубы предсмертно фырчали, но не пускали животворящее тепло, а балкон, кажется, вообще всем своим существованием шипел «зима близко» и не пускал ни капли плюсовой температуры на свою территорию.

Я несколько минут шарился по дальним углам СССРовского серванта, совсем забыв, куда я забросил свою последнюю надежду. Драгоценная металлическая банка приветливо загремела стуком монеток и шуршанием смятых купюр.

Вытянув тайничок, я довольно улыбнулся.

Взгляд упал на корпус старой гитары, валявшейся на том же балконе. На ней осталась всего одна струна, еще две оборванные валялись на колках. На грифе было несколько наклеек, какие-то росписи маркером. Видимо, сын старушки в свое время увлекался игрой на гитаре.

Протянув руку, я легонько зацепил струну, которая издала печальное и нестройное «трунь!».

А ведь я когда-то играл на гитаре.

Хочу поиграть на гитаре.